Любовь и ненависть
Шрифт:
То сердце не научится любить,
которое устало ненавидеть.
Н. А. НЕКРАСОВ
ИВАН
роман
ЛЮБОВЬ И НЕНАВИСТЬ
Ордена Трудового Красного Знамени
ВОЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ СССР
Москва • 1970
Р2
Ш37
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
НА КРАЮ СВЕТА
Глава первая
Не мало и не много лет служу я здесь, на этой маленькой
военно-морской базе, упрятанной в защищенных скалистыми
островами бухтах далекого Заполярья. Иногда мне кажется,
что живу я здесь вечность, что здесь я родился и вырос, здесь
провел дни, которые можно назвать главными в жизни.
Здесь встретился, познакомился и подружился с
сильными и смелыми людьми.
Сильных людей и их борьбу со стихией я знал по книгам.
Но мне хотелось видеть этих людей в жизни своими глазами,
жить с ними, быть их товарищем по борьбе. И я увидел их,
увидел здесь, на краю родной земли, потому что именно здесь
и началась моя сознательная жизнь.
Пусть недолюбливают и чураются этой северной земли
те, кто бывал здесь заезжим гостем, и те, кто вовсе не бывал и
не собирается сюда; пусть иронически улыбаются "ветераны
Севера", которые сидели здесь по обязанности, по долгу
службы, ожидая, когда наступит срок или удачный предлог
уехать отсюда. Пусть. Я люблю этот край всей душой, всем
сердцем, еще не уставшим, не охладевшим к жизни и не
разучившимся любить. Люблю страну белого безмолвия за ту
мужественную и величавую борьбу, которую ведет здесь
человек, покоритель стихии. Люблю вьюгу, которая, не утихая
ни на час, неделями, а то и месяцами воет, как голодный волк,
над нашим маленьким поселком, продувая насквозь
деревянные да и кирпичные домишки, сбившиеся в
беспорядке на неровном скалистом берегу. В такие
море "черти женятся": ни один корабль не выходит из гавани и
почта не приходит долго-долго...
А знаете ли вы, что такое северное сияние или короткая,
как магниевая вспышка, весна в тундре! А птичьи базары и
незаходящее солнце в июне! Но обо всем этом потом, когда
время придет, а сейчас над нашим поселком Завирухой стоит
глухая ночь. Вот уже больше месяца, как мы не видели солнца.
И все это время в домах и на улице горит электричество. В
половине двенадцатого начинает светать. Низкое небо
становится мутным. Мелкая пороша, точно пыльца цветущей
ржи, висит над холодными скалами. В два часа уже темно.
Я командир противолодочного катера. Мой корабль стоит
у пирса вторым. На нем я провожу почти все время. Живу я в
маленькой и низковатой для моего роста каюте. Приходится
слышать безобидные шутки товарищей: с такой комплекцией
только на линкоре плавать, и то не иначе, как в должности
командира корабля. На берегу у меня нет жилья: пока с
квартирами у нас туго.
Мы проводим занятия и тренировки на стоянке. В море
выходим редко. Часто у нас бывает командир базы контр-
адмирал Дмитрий Федорович Пряхин. Два года назад его
перевели сюда по собственной просьбе. Живет он большей
частью один. Жена его приезжала сюда из Ленинграда всего
два раза, и ненадолго. О дочери его Ирине, которую я называю
своей первой любовью, знаю лишь, что она вышла замуж за
моего товарища по училищу Марата Инофатьева и теперь
вместе с мужем живет где-то на юге, в небольшом приморском
городишке. Словом, ничего я о ней, к огорчению своему, не
ведаю. Меня не однажды подмывало заговорить об Ирине с
Дмитрием Федоровичем, но, должно быть, врожденная
робость всегда останавливала.
Контр-адмирал относился ко мне покровительственно.
Кажется, что он видел во мне свою молодость и потому любил
меня.Среди моряков он слывет добродушным папашей,
никогда не повышающим голоса и не употребляющим тех
соленых словечек, которыми иногда любят щегольнуть
некоторые начальники. С людьми он добр, но требователен.
Не шумит по пустякам, не создает той нервозной обстановки, в
которой человек обычно теряется, утрачивает инициативу,
самостоятельность и решительность. С провинившимися он
умеет разговаривать как-то по-особенному проникновенно, так,
точно на исповеди находишься. К морю имеет особое
пристрастие. Кажется, немного у нас было выходов без него.
Придет на корабль, сядет на мостике, скажет командиру: "Меня
здесь нет, действуйте самостоятельно, по своему плану". И так
до конца занятия ни во что не вмешивается, голоса не подает,