Шрифт:
ГЛАВА 1
Просперити, округ Вашингтон, 2 августа 1877 года
Пеньковая петля, остро пахнущая конским потом, туго стянула шею Джоли Маккиббен. Она сорвала голос, яростно протестуя и вопя о своей невиновности, и теперь застыла в каком-то оцепенении, глядя на тех, кто собрался посмотреть, как ее будут вешать. Сине-зеленые глаза ее были сухи и горели лихорадочным огнем, однако тоненькая струйка пота стекала по ложбинке между грудей, словно заблудившаяся слеза.
Джоли стояла в сенной
И все из-за того, что она по дурости связалась с Блейком Кингстоном. И вот теперь она должна умереть за то, что совершил именно он, Блейк. Но жизнь никогда не баловала Джоли, не была с ней справедливой. С самого начала жизнь для нее означала борьбу.
Гробовщик, тучный мужчина, обильно потеющий на солнце в темном костюме, большим носовым платком промокнул пот на бровях и поднял круглое лицо, встретившись взглядом с Джоли.
— Давайте покончим со всем этим, — сказал он. — Дело мисс Маккиббен должным образом рассмотрено, приговор вынесен и нет смысла тянуть дальше.
Джоли почувствовала, как у нее подкосились ноги, но отчаянным усилием воли она заставила их выпрямиться-.
— Я не грабила банк, — не сказала, а прохрипела Джоли, в последний раз пытаясь докричаться до тех, кто не желал ее слушать. — И я никого не убивала!
— Вздерни-ка ее! — крикнул кто-то из толпы. Именно в этот самый момент из лавки вышел крупный мужчина с кулем муки на мощном плече. Лицо его было скрыто широкими полями большой, покрытой пятнами шляпы. Он был в простых коричневых штанах и рубашке из грубой ткани цвета сливочного масла, поверх которой был надет старый пиджак из оленьей кожи. Одним-единственным взглядом он утихомирил толпу зевак, затем неторопливо опустил мешок на деревянный поддон, спустился по ступенькам, пересек улицу, утопавшую в грязи, навозе и опилках, и остановился позади повозки.
— Ну что, Даниел, — раздраженно спросил сморщенный судебный исполнитель, — не собираешься же ты вмешиваться в то, что здесь происходит? Мы рассмотрели дело этой женщины должным образом и в соответствии с законом. И признали ее виновной.
Даниель! У Джоли екнуло сердечко, но она не могла позволить себе надежду на спасение. Нового разочарования она просто не вынесет!
Фермер стащил с головы шляпу, подставляя ветру волосы цвета спелой пшеницы, и поднял на нее глаза, имевшие тот же голубой оттенок, что и летнее небо ранним утром. Он не был красавцем, этот мужчина, однако что-то всколыхнулось в Джоли, когда она разглядывала его.
— Так это та женщина, которая ограбила банк? — спросил он, и его низкий голос заставил зевак беспокойно зашевелиться.
Джоли судорожно
— По-моему, не очень-то она похожа на бандитку и убийцу, — заметил Даниель, скребя загорелой рукой чисто выбритую щеку. Отчаянно стараясь сосредоточиться на чем-нибудь ином, кроме этой жестокой реальности, Джоли обратила внимание на то, что в отличие от всех собравшихся здесь мужчин, у него единственного не было ни усов, ни бороды.
Вперед, переваливаясь, выступил тучный гробовщик, чей фургон стоял тут же неподалеку. Его звали Филиас Приббеноу. Он промокал носовым платком обильный пот на затылке.
— Если ты интересуешься ходом процесса, Даниель, — заявил он, — то это надо было делать раньше. Теперь время споров и разбирательств прошло.
Судья Чилвер, человек с воспаленными глазами и обвисшей кожей на лице, выступил вперед, и легкая ухмылка скривила его губы.
— Конечно, есть еще «свадебный обряд», — сказал он и сунул руки в карманы своего запачканного жирными от еды пальцами парчового пиджака. Затем внимательно оглядел горевших нетерпением зевак, прежде чем одарил Даниеля елейной улыбочкой, большим пальцем указывая на Джоли.
— Ты женишься на этой женщине, и мы отменим казнь. Но если она еще раз нарушит закон, тогда мы ее обязательно вздернем.
Раздался голос еще одного человека — молодого мрачного красавца в черных штанах и соответствующем пиджаке. На нем была гофрированная рубашка их тех, что так любили карточные игроки, а сам он, казалось, только что вышел из салуна «Одинокий Волк».
— Я считаю, Бекэм должен возместить то, что украла из банка эта Джоли Маккиббен. Конечно, если он возьмет ее в жены
Раздался общий гул одобрения, а Джоли затаила дыхание, увидев, как Даниель сжал челюсти. Он что-то пробормотал себе под нос и хлопнул пыльной шляпой по бедру.
— Было бы неправильным вешать эту женщину, — ответил Даниель и, сощурив глаза, бросил быстрый оценивающий взгляд на узницу. — Лучше бы вам отослать ее в Спокан, и пусть окружной суд занимается ее делом.
Еще несколько мгновений назад Джоли смогла бы поклясться, что выплакала все слезы, но сейчас они хлынули обильным потоком, все расплылось перед ее глазами. Ведь ей всего двадцать лет, она никогда еще не знала мужчину, не родила ребенка, нет, она не хотела умирать!
Судья Чилвер вынул свои карманные часы и большим пальцем щелкнул крышкой. Брови его чуть приподнялись, когда он увидел, сколько времени.
— Мы теряем время, Данл, — сказал судья.
— Я беру ее в жены, — ответил Даниель так, будто слова вытаскивали из него клещами. Затем нахлобучил шляпу, запрыгнул в повозку, проявив удивительную живость для человека своей комплекции. Даниель снял веревку, стягивающую шею Джоли. От облегчения она готова была упасть ему на грудь, но в последний момент взяла себя в руки.