Любовь... с двух сторон
Шрифт:
— Мм… да. В общем и целом. Я люблю писать. А эта работа предоставляет такую возможность, повезло.
— Ну ты даешь! — Изабель фыркнула. — Терпеть не могу писанину.
Это был удар под дых.
Я резко сменил тему:
— Джеки сказала, что ты парикмахер.
— Ну да. Салон у меня.
Да ну. Жалкая кабинка под вывеской «И покрасим, и уложим».
— «Салон-люкс»! Так я его назвала.
Ч-черт!
— А что? Клиентов в последнее время навалом. Бизнес прибыльный. В следующем месяце хочу недельку побалдеть
Добила. Меноркой меня добила!
— А-а… отличный выбор, — промямлил я, торопливо отхлебнув тепловатого «Стелла Артуа».
— Ты-то сам отдохнуть намыливаешься? А, Джеки? И где?
— Джейми, — поправил я. — Подумываю… м-м… намылиться. У меня друзья в Канаде — если будет возможность, смотаюсь к ним.
— Канада мне как-то не пришла в голову, — сказала Изабель с крайним недоумением — там ведь говорят по-французски. — Она помолчала, склонив голову набок. — Значит, она рядом с Францией?
Какая башковитая! Прямо под боком! О-о… Я готов был побить Джеки. Так меня подставить!..
Вообще-то я сам себя подставил, нечего было в первый же вечер провоцировать Изабель.
Да, друзья мои, нелегкий выдался вечерок. Чтобы окончательно не скиснуть, пришлось и дальше накачиваться совсем уж теплым пивом. А ведь известно, что стоит здорово надраться — и любая гнусная ситуация становится грандиозно гнусной.
Когда Изабель стала что-то нести про своего брата, отсидевшего полгода за кражу со взломом («копы, твари, подловили парнишку»), я приканчивал пятую пинту, и задница моей болтуньи уже представлялась мне более скругленной.
На седьмой пинте я поглаживал ляжку, а самому мне под прикрытием стола разминали причинное место. Должен сказать, это больше походило на вымешивание теста. Изабель легко взяли бы в штат пекарни при такой-то мощи и сноровке.
Тем не менее стояк возник практически сразу. После двухгодичного воздержания даже варварское тисканье может здорово завести.
— Сунь руку под юбку, — прошептала она мне на ухо.
И ведь сунул, наклюкавшийся болван, точно в середку, с лихостью мясника, вспарывающего брюхо рождественской индюшки.
Я поддел мизинцем резинку на чулочном поясе, эта эластичная сволочь больно ударила меня в ответ, рука дернулась, и большой палец нечаянно соскользнул в промежность. Изабель даже не шелохнулась. Плотоядно ощерившись, она потянулась ко мне с поцелуем, одной рукой намертво вцепившись в мошонку, другой в предплечье, чтобы удержать мою руку (и палец, палец!) на прежнем месте.
Нос достойно выдержал атаку: сногсшибательное амбре было надежно перекрыто перегаром от семи двойных порций водки, смешанных с «Ред Буллом». Только рано я обрадовался: вскоре язык Изабель проник в самое мое горло — видимо, она втайне мечтала полизать мне почки. Я понял, что чувствовал Джон Хёрт из ужастика «Чужой», когда в него внедрялся эмбрион инопланетянина.
Тридцать секунд показались двумя часами, а когда мне позволили глотнуть воздуха, опять накатила тошнота. Но… я и на этот раз справился. Хотя никогда еще мне не было так хреново. Глянул вниз: торчун был категорически не согласен с привередливостью своего хозяина и жаждал продолжения.
Снова
Ее маневр позволил мне вытащить руку из-под юбки, убрать подальше от исходящего влагой любовного жерла.
Увернувшись от очередного вытягивающего душу и выворачивающего нутро поцелуя, я схватил свою седьмую пинту и допил ее, проклятую, залпом, пытаясь сдержать слезы стыда и злобы.
— Хочу тебя всего, — томно прорычала Изабель.
Да неужели? А то я не понял, зачем ты устроила это прилюдное дрочилово и так задрала юбку, что все стринги наружу.
— Да, — пробормотал я, чувствуя, что готов выплеснуться прямо ей на руку. О нет! Ведь девушка собиралась заманить меня в чертог плотских радостей, который она называла своим гнездышком.
После короткой, но травмоопасной поездки на такси я с удивлением обнаружил, что чертог представляет собой довольно уютную квартиру с тремя спальнями в одном из районов террасной застройки, в котором очень вольготно работается наркодилерам.
— Квартира мамашкина, — сообщила Изабель. — Я живу у нее, пока валандаюсь с разводом.
Не-е-ет, с Джеки надо срочно разобраться. Убить ее мало.
Слава богу, хоть мамашки дома не было. Если она такая же, как дочурка, с двоими мне не сладить, доведут до ранней могилы. Только мы вошли, Изабель брякнулась на колени и снова расстегнула мне брюки, чтобы выпустить наружу трудоголика, который теперь напоминал дубину пещерного человека.
Любого мужчину следующий эпизод наверняка позабавит. Женщины могут включить фантазию. А ты, читатель, включи пылесос и попробуй засунуть ему в хобот свою палицу. Если удастся найти поблизости яка, яростно пытающегося вычесать из шкуры огромный колтун, то и «звуковой ряд» будет воспроизведен достоверно…
Я не скулил и не просил сбавить интенсивность процедуры. Ну если и просил, то мысленно. Все-таки первый минет за два года. Первый с тех пор, как Карла внезапно сбежала от меня, рассудив, что босс обеспечит ей более здоровых отпрысков и более внушительный счет в банке. Убийственный был сюрприз, но, оглядываясь потом назад, я обнаружил, что тревожные симптомы возникли давно. Особенно в интимных делах. Поначалу мы сливались в экстазе дважды в день, а спустя четыре года только раз в месяц, ближе к концу месяца, вроде как откладывая этот рутинный ритуал. Увы, экстаз стал довольно хилым, часто невпопад.
…А вот Карле никогда не удавалось запихать в рот всю мошонку. Изабель — талантливая. Внезапно она поднялась на ноги. Умильный, будто у цирковой тюленихи, взгляд внезапно сделался сосредоточенно-хищным. Я пожалел о том, что не сообщил своим близким, куда отправляюсь нынче вечером.
— А теперь мы топ-топ в спальню, мой великанчик, — распорядилась она, — и там ты меня ам-ам.
Я сообразил, что речь идет о куннилингусе, не о каннибализме же. Впрочем, с Изабель ни в чем нельзя было быть уверенным.