Любовь... с двух сторон
Шрифт:
— Нет. Как-то не было случая.
— А я частенько. Полезный журнальчик.
— Теперь буду знать…
— Кстати, в этом номере есть любопытная статья… — Я пролистал несколько страниц, якобы ища, и глаза мои выхватили: «некоторые мужчины слишком часто мастурбируют».
А-а-а, вот дерьмо.
С моего гнуснейшего языка едва не сорвалось: «Анника, а не слишком ли часто вы мастурбируете?»
Я захлопнул журнал и положил на стол. И опять это кошмарное молчание, нескончаемое.
К
— Вот, специально для вас, — улыбнулась она. И посмотрела на меня испытующе, будто они с бариста заключили пари: сколько этого зелья я смогу выпить.
Анника взяла свою чашку, но смотрела на меня, тоже с интересом выжидая.
Я заглянул в свою кружку и понял, что напиток, мягко говоря, насыщенный, мне показалось, будто на буро-зеленоватой кофейной физиономии мелькнула издевательская ухмылка.
Не без страха я поднес кружку к губам. Немного отпил… о-о-о! Лучше бы у меня сразу отказали вкусовые рецепторы. Если в крепчайшем «Нескафе» растворить целую упаковку мятных колечек «Поло» и приправить это жидкостью для мытья посуды, то, наверное, получится как раз то, что мне принесли. Челюсти свело, как у бульдога, попытавшегося жевать репей. Но выплюнуть это пойло я не мог. Сам ведь напросился, любитель экзотики. Надо было глотать.
Я состроил улыбку:
— М-м-м-м. Отлично.
Я старательно стискивал губы, стесняясь показать зубы, скорее всего позеленевшие от добавленной в кофе мяты.
— Вкусно, да? — спросила Анника. Таким жалостливым голосом, наверное, спросили бы у человека-слона, не болят ли его наросты?
— Дэ-э, — выдавил я, не размыкая губ, сделав в доказательство еще глоток. Пройдет четыре часа до того, как мои кишки начнут бурно мне возражать.
Теперь официантка смотрела на меня с ужасом и тайным восхищением. Она отошла, но все время оборачивалась, поглядывая на дымящуюся кружку, наполненную адской смесью. Допив, я все-таки поморщился. Поставив кружку на стол, снова попытался найти тему для беседы.
— Ну… ну и как вам Великобритания? — спросил я в надежде, что старая добрая Англия меня выручит и наконец-то мы съедем с заезженной кофейной колеи.
— Она замечательная, — ответила она уже совершенно искренне, не только из вежливости.
— Приятно слышать. Но все-таки скучаете по Швеции?
Она оживилась еще больше.
— Да. Очень. Особенно по семье. И по другим вещам.
— По каким именно? Расскажите. Я никогда не был в Швеции.
Это уже лучше, похвалил я себя. Наконец-то заговорил как нормальный солидный мужчина.
Она посмотрела на меня.
— По многому скучаю. По чистому воздуху, по приветливым людям… По природе нашей. По фильмам.
— Порно? — решил уточнить я.
— Простите?
Ч-черт.
Я нервно рассмеялся.
— Я
Заткнись, Джейми. Захлопни свою мерзкую пасть, идиот!
— Мой приятель давал мне посмотреть в прошлом году. Дисков десять. Отличный набор… и девчонки все высшей пробы, очень похожи на вас.
Анника вскочила раньше, чем я успел договорить.
— Знаете, я, пожалуй, пойду, — сказала она, надевая куртку.
— Но… вы не допили! — заорал я, как будто полчашки латте могли заставить ее и дальше выслушивать пошлости похотливого скандалиста, который обожает кофе с мятой.
— Ничего, — отозвалась она. — Допьете сами. Только сок лайма попросите туда добавить. Всего хорошего.
Анника быстро направилась к выходу. Ушла, ни разу не обернувшись. Навсегда ушла из этой кофейни и из моей жизни. Напоследок удалось тайком полюбоваться ее божественным задиком.
…Придя в себя, я осмотрелся. Готы за угловым столиком отчаянно старались удержаться от смеха. Моя приветливая официантка спряталась под стойкой. Я слышал лишь взрывы хохота, доносившиеся оттуда.
Минут пять я мужественно читал «GQ». Статейку про Пита, который мастурбирует по восемь раз на дню и совсем умаялся. Теперь уже можно было уходить, сохранив хотя бы видимость гордости.
Я даже допил остатки мятного кофе с цедрой лайма. И только потом встал, положил на стол восемь евро (мой экзотический капучино оказался не только чудовищным на вкус, но и чудовищно дорогим) и чуть ли не бегом рванул к дверям, дав себе клятву, что больше сюда ни ногой. Ни-ког-да.
В тот же вечер получил от Шона письмо. Предельно краткое:
«Ну и мудила ты».
Возразить было нечего.
Дневник Лоры
Воскресенье, 20 марта
Дорогая мамочка!
Все-таки со вкусом у меня беда. Волоку домой все подряд, как обезумевшая мартышка. И что толку? В любой одежде похожа на склочную мымру. Все мои тряпки давно вышли из моды, нечего выбрать. А сколько денег я извела на горы этого хлама. И цвета какие-то отстойные. Такова жестокая реальность.
Я в панике, сегодня у меня встреча. С неким Грэхемом. Его подсунула мне парикмахерша Стефания. Вот до чего докатилась твоя дочь. Женщина, которая подкрашивает мне отросшие волосы, теперь устраивает и мою личную жизнь.
Надо научиться помалкивать. Но так хочется пооткровенничать, когда из динамиков льется мурлыкающий джаз, а голову массирует приветливая болтушка. Ощущения почти как на подступе к оргазму. Стеф зря теряет время в салоне, ей бы в армию, в отдел разведки. Пять минут потрет бритую голову террориста своими волшебными пальчиками, и дело сделано. Тот, дебильно улыбаясь, назовет все свои схроны с оружием и взрывчаткой.