Любовь
Шрифт:
– Это, к сожалению, нам ничего не говорит.
– Интересный способ летоисчисления, – усмехнулся Ромунд. – Но насчёт магии мне ничего не понятно.
– А ты разве не видел, как Игнок удивился простому заклинанию? А этот сюжет не навёл тебя ни на какие мысли?
– Если честно, то нет, – пожал плечами Ромунд. – Возможно, у меня голова занята другим.
Хрюшик согласно хрюкнул и погладил лапкой круглый животик.
– Нет, не этим, – рассмеялся Ромунд. – Впрочем, я не отказался бы чего-нибудь
Сильвестор цокнул языком и согласно кивнул.
– Игнок, а нет ли у тебя каких-нибудь запасов? Мы голодны.
Игнок недоверчиво посмотрел на Сотворяющих и грустно вздохнул.
– Есть. Шалаш. Идти за мной, – отчеканил он и поплёлся от камня.
Радости Хрюшика не было предела. В составленном из елового лапника жилище Игнока оказался солидный набор вяленого мяса и даже сушёных плодов. Малыш так обрадовался, что за несколько минут умял солидный шматок .
Увидев, с каким аппетитом питомец Ромунда уплетает кровно собранные харчи, Игнок покраснел и чуть не заревел. Однако Сильвестор вовремя успокоил низкорослого туземца, пообещав помочь с провизией.
– А что, мой друг, можешь ли ты нас провести к своим? – спросил Сильвестор, с удовольствием похрустывая красным овальным овощем, по вкусу напоминающим огурец с чесноком. Компания расположилась в тесном, но сухом шатре. Начавшийся дождь загнал путников в жилище Игнока.
Затравленно наблюдающий за трапезой Сотворяющих карлик нахмурился.
– Не знать. Игнок изгой. Игноку запрещено ходить деревня. Родной. Игнок несчастный. – туземец отчаянно взмахнул руками и уткнулся лбом в ладони. Заплакал.
Хрюшик отреагировал: подскочив к Игноку, забрался к нему на плечо, принявшись тереться пятаком об мясистое ухо карлика. Тот сначала недоверчиво дёрнулся, но потом благодарно улыбнулся. От малыша исходила невероятная аура спокойствия и теплоты.
Ромунд удивился быстрой перемене отношения Хрюшика к новому компаньону.
– А за что тебя изгнали? – поинтересовался юноша.
Игнок тяжело вздохнул.
– Ноги. Кривые. Мой род – род стройных ног. А моя. – карлик махнул рукой. – Мать не признать Игнока. Не мой, сказать сын. Игнока выбросить к свиньям. Но они не жрать меня. Игнок питаться дрянью из корыта. На второй сунм тётка взять меня и вышвырнуть. Уходи, сказать. Не приходи больше. Иначе тарантуга.
– Тарантуга? – нахмурился Ромунд.
– Масло. Пыш, пыш. Купаться! – Игнок закатил глаза.
– Суровые у вас законы, – покачал головой Сильвестор, разрезая сотворённым ножом мясо.
– Законы, нет. Законы дать Сотворяющие. Но тётка забыть. Она сказать, она главный. А законы – пуф! Сказка.
– Ты из правящей семьи, я так понял? – ухмыльнулся Сильвестор.
– Правящей? Игнок не знать. Тётка – вождь. Злой. Плохой. Остальные не любить тётка. Но
– Хакарси? – поинтересовался Ромунд..
– Злые. Война! – попытался изобразить кулачный бой Игнок.
– Ясно. А что насчёт Сотворяющих? Ты ничего не слышал про их отношение к нарушению законов? – поинтересовался очкарик.
– Не слышать, – отрицательно мотнул головой Игнок.
– Не договариваешь ты чего-то, дорогой Игнок, – прищурился Сильвестор. – Откуда ты разговаривать научился. Хотя бы так?
Игнок замялся.
– Тедо научил, – ответил карлик после недолго молчания.
– Кто это?
– Изгой. Тоже. Старый, мудрый. Он подобрать меня в лес. Кормить и учить.
– И легенды он, наверняка, тебе тоже рассказывал, – перешёл в наступление маг и навис над Игноком.
– Пощадить! – взмолился карлик, бухнувшись лбом на землю.
Хрюшик спрыгнул с туземца и в недоумении уставился на него.
– Игнок. я жду, – требовательно сказал Сильвестор.
Игнок с трудом оторвался, осмотрелся по сторонам, и, поняв, что деваться некуда, принялся рассказывать:
– Тедо сказать, чтобы я молчать. Он сказать, что за это его изгнать тётка. Много лет назад.
– За это что? – направил в нужное русло маг.
– Пророчество, – запинаясь, выговорил Игнок. – Там сказать, что Сотворяющие прийти в мир и устроить большой Джад. Суд богов. И мир сгореть в огонь. Бух! И всем тикмук прийти конец!
– Кто такие тикмук? – спросил Ромунд.
– Такие, как я. Тикмук, – ответил Игнок, ударив себя рукой в грудь.
– И много тикмук живёт в этих краях?
– По всей тарелка. Одни тикмук. И жигсы – большие и тупые обезьяна.
Ромунд едва заметно улыбнулся. Маленький карлик сам смахивал на макаку-переростка.
– А тарелка – это мир?
– Тедо говорить, такой мир Тунгана – большой тарелка. Тётка жрать из такой, пока Игнок хлебать говно из корыто!
Ромунд едва не расхохотался карлику в лицо, но, заметив печальное выражение на лице туземца, сдержался. А вот Хрюшик громко захрюкал, уткнувшись пятаком в полено Игнока. Ромунд чувствовал, что малыша переполняет веселье. Неужели он настолько легко воспринимает слова окружающих?
– Тедо, говоришь. – задумчиво проговорил Сильвестор, грустным взором посмотрев в проход шалаша. За порогом бушевал ливень. Вода чудом не затекала внутрь.
– Не залить. Игнок думать. Игнок сделать шалаш на горка! – похвалился туземец, разгадав мысли очкарика.
– Молодец, – поддержал его Сильвестор. – Ну что, Ромунд, как насчёт лёгкого отдыха?
Ромунд подёргал плечами. За последнее время ему пришлось многое пережить.
– Думаю, пару часов.
– Пару? – с трудом повторил Игнок.