Любовь
Шрифт:
Времени на раздумье не осталось: восставшие атаковали живых. Серьёзным умением они не отличались, но их было много. В считанные мгновения воины Оли и Замира были оттеснены к камням.
– Скорее! Идём по валунам к лесу. Нам не удержаться! – крикнул Замир, и его лицо перекосилось. Дёрнувшись, он начал падать в сторону Оли. Девушка вскрикнула от неожиданности. Когда чернокожий весельчак повис на её руках, она увидела торчащий болт из его спины. И в двадцати метрах – рыжебородого арбалетчика, с направленным на девушку перезаряженным арбалетом. Его синие глаза пылали ненавистью.
Беспомощная Оля, держа на руках то ли раненного,
Выскочив из-под тела чернокожего, Оля наткнулась на Дожо.
– Бежим на камни. Здесь делать нечего! – крикнул он.
Оля не возражала. Остатки её и Замира людей бежали по валунам, надеясь уйти от боя через другую сторону.
Убежать от едва двигавшихся мертвяков по валунам было возможно, несмотря на то, что приходилось много прыгать. Но мертвякам приходилось ещё хуже : их изувеченные конечности волочились по камням. Люди отрывались от погони и спаслись бы, если б с другой стороны их не ждала толпа диких.
Оля зарычала от отчаяния. Бойцы в ужасе остановились. Пробиваться через ревущую толпу диких или бежать обратно к мертвякам было бессмысленно. Ловушка захлопнулась.
Дикие не стояли на месте. Они ползли в сторону людей. Стоявший рядом с Олей Дожо смело бросился навстречу выпрыгнувшим цианосам, надеясь защитить замершую в нерешительности Олю. Но ей достался противник не менее серьёзный: синеглазый, орудующий двумя дагами. Он двигался легко и свободно. Что-то похожее она видела в боевом танце Яра.
Оля встретила его выпады глухой защитой. Она была настолько поражена ситуацией, что духа на сопротивление не осталось. Одни рефлексы. Наверное, девушка погибла бы, если бы Дожо не подоспел сзади и не обрушил на увлёкшегося синеглазого крепкий полуторный меч.
И в этот миг, увидев, как потухли глаза убитого, девушка поняла, что знает его. Она видела его в Лагере – тот постоянно увивался за Яром. Вроде бы Ян говорил. что возьмёт его в разведку.
И тут перед глазами девушки возникла фигура.
Стоявший рядом Дожо что-то говорил Оле, но она не слышала. Она увидела…
Яр стоял на одном из камней. Он был, как всегда, одет в чёрную кожаную броню и кожаный плащ. Его лицо хранило полное спокойствие, словно вырублено из камня. Но глаза…
Слёзы градом потекли по щекам Оли. Она была готова принять смерть возлюбленного. Она поверила в это. Но… Только не синие глаза. Мертвец, который жив. Любовь, которая не умерла – её уничтожили!
Завидевший Яра Дожо без лишних раздумий бросился в атаку, замахнувшись мечом. Однако тот спокойно парировал удар одной дагой, подсек ногу юноши другой, и скинул того на камни: мечник с грохотом покатился вниз.
Яр повернулся к Оле и в несколько шагов оказался рядом. Девушка не могла сопротивляться. Она плакала: солёные ручейки медленно текли из глаз. Она видела, что от её возлюбленного ничего не осталось. Только тело. Душа исчезла. В глазах горела ярость.
Когда Яр поднял дагу к груди Оли, самообладание покинуло её. Ноги подкосились, девушка стала падать. И тут мощный рёв разорвал воздух. Яр поднял взгляд к небу и в секунду исчез за камнями. И вовремя: по тому месту, где он стоял, прошла струя обжигающего пламени.
С треском и гулом громадный дракон опустился на гряду.
Герда!
Драконица
Кто-то подхватил Олю на руки и понёс к дракону. В её глазах начало темнеть. Всё не так… Всё не так!
***
Первый Секретарь Трибуны Сената Леонард де Севальвеж торопливым шагом пробирался по темным улицам Умрада. Неожиданные холода, обрушившиеся порывистыми ветрами и ливнями на столицу Республики в последние недели, заставили Первого Секретаря одеться в тёплые плотные одежды, а на голову накинуть глубокий капюшон. Впрочем, последний элемент обмундирования де Севальвеж натянул без всякого удовольствия, и из-за далёких от погоды обстоятельств.
Город Умрад пребывал в осадном положении. Нет, Солнечное Королевство никакой угрозы не представляло: оно кануло в Лету вместе с армией, королём и народом. Немногочисленные разведчики, которым удалось остаться в живых после вылазки на сошедший с ума восток, докладывали, что живых людей или созданий во владениях короля Таргоса и северо-восточной оконечности материка Феб не осталось. Зато оживших мертвецов бродили тысячи! Зомби, которые изредка и малыми партиями выбирались из земли на погостах или встречались в старинных склепах, теперь целыми толпами ползли во владения живых, будто мухи на свет. И маги, и учёные умы всех мастей могли только пожимать плечами и молоть всякую чепуху, не в силах объяснить ни причины гибели Солнечного Королевства, ни особенной активности мертвецов.
Леонард, переходя границу Нижнего города, закашлялся и поспешил прикрыть нос надушенным платком. Мертвецов теперь не хоронили, а сжигали в промышленных масштабах и преимущественно в бедных кварталах (ещё бы, знать не собиралась морщиться от удушливого запаха горящих тел). А всему виной были даже не атаки зомби, которых пока удерживали остатки армии Республики в предместьях Умрада. Первой причиной было «синее бешенство», или синянка, в простонародье.
Этот ужасный недуг всколыхнул всю страну, и особенно густонаселённый Умрад. Стихийность распространения болезни, проклятия, вируса делала бесполезными все усилия клириков и мастеров водной элементали по борьбе с ним. Не помогали ни лекарства, ни карантины, ни профилактики. Маги не могли понять, за что браться! А уничтожение бешеных не спасало от появления новых заболевших.
Леонард почувствовал, как больно кольнуло под дряхлым сердцем. Всего три дня назад его собственная жена, отправившись в погреб за вином (слугам не позволялось спускаться к бутылкам), вернулась к столу с ножом в руках и горящими синим пламенем глазами. Об этой истории пока никому, кроме Севальвежа, его сына Ромула и ныне покойной прислуги, неизвестно: обезумевшие от страха сенаторы и окружавшие власть аристократы превращали любого, в чьей семье имелись случаи вспышек бешенства, в изгнанника. Леонард хорошо помнил, как собственноручно подписал указ о выселении древней и знатной фамилии из Верхнего города. Всё имущество было конфисковано. За неповиновение старший сын рода повешен. И теперь ужасное приключилось семье самого Леонарда. Как он теперь объяснит, что вирус не имеет никаких источников, что он не заразен, когда ежедневно синянка уносит десятки жизней в лице заболевших и убитых, а также жертв самих синеглазых?!