Люцифер. Путь Падшего
Шрифт:
— Но…
— Но их постоянно теряли ночью. Людишек тогда было еще мало, все пугливые, боялись даже собственной тени, вот и ныкались по всяким углам, где их даже Всеведущему хрен найдешь. Так что пришлось создавать Луну, звезды и прочую иллюминацию, а этим черножопым сцыкунам — подарить белоснежные зубы. Те самые, что остались от первой белой расы, кстати. А еще светлые пятки и ладошки — разговаривать-то перволюди особо не умели, и по зубам их в темноте тоже не отыщешь… Ой, а чего это ты делаешь?
Видать, чтобы заткнуть мой неиссякаемый словесный
Нет, определенно, нужно познакомить его с Леонским Палачом!
— У тебя что, руки трясутся? Смотри, как неровно срезал, — пожурил я его.
— Заткнись! Заткнись немедленно!
— Кстати, ты можешь зашить мне рот — это определенно поможет, Ой, а что это там у тебя в баночке? Неужели каменная соль? А, нет, кристаллы марганца… тоже весьма неплохо… Ух, сейчас будет лютая жарища!
Трясущимися руками, он щедро сыпанул порошок прямо на открытую плоть в том месте, где с моих ладоней была снята кожа.
— А-а-а-а!!! — от всей души заорал, вызывая у садиста довольную улыбку.
Правда, тут же пропавшую после моих следующих слов:
— Вспомнил! Еще можно надрезать кожу и запустить туда личинок мясной мухи. Очень, скажу я тебе, неприятное зрелище. А еще некоторые кочевые народы разрезают глубоко кожу на пятках и засыпают в раны мелкую колючую крошку и жесткие конские волоски.
Он аж глаза выпучил, восхищенный моими познаниями древних традиций разных народов.
— Во-о-от. Кстати, вторыми появились именно арабы. Точнее вот эти смуглые узкоглазые ребята, которые должны были жить в пустынях. После серии неудачных экспериментов с джунглями, где черные человеки то постоянно терялись, то их там кто-то ел, Творец выбрал место попроще — на его взгляд. Но в пустынях люди прекрасно дохли и сами — от голода и жажды. Ангелы трудились не покладая рук, и все равно не успевали создавать росу и манну, чтобы прокормить такую ораву. Так что сперва пришлось кучу сил и ресурсов потратить на то, чтобы создать им приемлемые для выживания условия. Так появились оазисы и великий Нил. А еще верблюды. И такие деревца, как их там…
Я прервал свой словесный поток и умолк, с любопытствам наблюдая, как острые крючки прокалывают мою кожу вдоль всего предплечья.
— Красиво получается, аккуратно, — похвалил я палача.
Ну а что? Почему бы и не поощрить человека теплым словом за хорошо проделанную работу?
— Кстати, ты бы все же добавил соли. А еще лучше было сразу прижечь, а то вон, смотри, она уже начала молодой кожей зарастать…
— Но… этого просто не может быть! — теперь и он заметил, что нанесенные им раны ведут себя как-то странно.
— Вот и я о том же! Может, тебе подсунули некачественный марганец, а? Тут же должен быть страшный химический ожог, я верно понимаю?
— Заткнись! Заткнись! Заткнись!
Стук молотка сопровождался неприятным хрустом и моими комментариями:
—
Палач снова вскочил и что-то схватил со стола.
Пила. Обычная одноручная ножовка, лезвие которой было покрыто засохшей кровью предыдущих жертв.
— Ты уверен? — удивленно вскинул я бровь, — Прямо здесь? Тут же вон, ни кровостока, ни фиксаторов. Давай-ка, помоги добраться до стола. А то я даже и не заметил, когда ты успел подрезать мне сухожилия. Кстати, еще неплохо работает вкручивание шурупов. Только их нужно не в мякоть, а в кость — например, в стопы или в ладони. Еще можно просверлить череп — ощущения просто непередаваемые! Да ты сам вспомни свои визиты к стоматологу!
Тут он не выдержал, и ударил меня в первый раз.
Хорошим, мощным и поставленным хуком, вынуждая голову дернуться назад и удариться затылком в стену. Клацнули зубы.
— Ай! Я же чуть язык не прикусил!
И он снова ударил. И еще раз.
— Хм. Левша?
Теперь на левой руке его появилась перчатка с короткими металлическими шипами.
— Вот, молодец. Надо же беречь себя, верно? А то еще поцарапаешься о зубы, а оно нам надо?
На пару минут пришлось мне таки заткнуться, чтобы не откусить себе нечаянно язык — иначе весь кайф от этой пытки пропадет. И все это время садюга использовал мою голову в качестве боксерской груши.
Крошились зубы.
Лопалась и рвалась кожа.
В ушах звенело, в глазах темнело и двоилось, а после удачного удара — даже троилось.
Кажется, лопнула правая барабанная перепонка, а часть скальпа осталась на шипах перчатки.
Мутузил он менянесколько минут, хрипло ругаясь по-английски и на своем ломанном немецком, осыпая меня проклятьями и обещая устроить мне Ад на земле.
Скучно, однообразно, без особой фантазии.
В общем, расстроил меня этот нехороший человек.
Наконец, он оставил голову моего несчастного сосуда в покое и уселся рядом. Правой рукой, на которой не было перчатки, достал из кармана платок и вытер им со своего лица пот и кровь.
Мою кровь.
— Что, устал? Бедолага…
Я постарался, чтобы в голосе моем прозвучало искреннее сочувствие.
— Ты посиди, отдохни. И придумай уже что-нибудь действительно интересное! Надеюсь, до пошлого выдирания ногтей, дробления коленей и отрезания мошонки ты не опустишься? Ну же, давай, удиви меня, представитель высшей розовой расы человечества!
— Что! Ты! Такое?!
— А пока ты думаешь, чем бы меня удивить, я могу рассказать тебе о богоизбранности еврейского народа. Или откуда на самом деле произошли твои предки арии. Или на чьих идеях базируется идеология Рейха, и какое таким, как ты, было бы отведено место в прогрессивном национал-социалистическом обществе господствующей розовой расы. Маленькая подсказка: тебе бы оно не понравилось.