Людас

Тихоненко Игорь

– Еще бы. Я тот, кому ты поклялась служить вечно. Шрам на твоей ладони - тому подтверждение.

– Так ты - сатана! Но могу поспорить, что твоя речь очень напоминает голос князя Острожского, - спорила с дьяволом, осмелевшая ведьма.

Сидевший в кресле, снял капюшон, и Марыля узнала в нем ясновельможного. От удивления женщина даже присела и закрыла лицо руками. Потом взглянула на сатану и сказала:

– Я всегда думала, что Вы и есть князь тьмы.

– Что ты могла знать? Ни у меня, ни даже у самого Бога нет своего обличья и тела. Мы являемся к людям в том виде, в каком они нас себе представляют. Ты думала, что

если есть дьявол, то он должен выглядеть, как Острожский. Вот я и предстал перед тобой в его обличье. Острожский здесь не причем. У меня тысячи лиц. Я давно в споре с Богом, что сильнее добро или зло в человеческой натуре. Полковник Кульбас был искренне верующий в Бога человек. Поэтому, я задумал его убить. У Острожского сов­пали интересы с моими. Я хотел сжить со свету праведника, а князю он мешал захватить земли на Украине, и тем самым, еще больше разбогатеть. Острожский передал те­бе приказ отравить полковника, а ты его не выполнила. Если еще раз не оправдаешь мое доверие, станешь в одну из этих очередей.

– А что это за очереди?
– поинтересовалась ведьма.

– Грешники. Каждый из них повторяет свой грех бесконечное количество раз. При этом испытывает ту же самую боль и мучение, что и в первый. И так все время. Вечность. Ничего не поделаешь. Вон, видишь. Стоят самоубийцы, которые при жизни повесились. Каждый раз, когда затягивается петля, они задыхаются, дергают ногами и испытывают невыносимую боль в шее, когда ломаются позвонки. А вот - убийцы. Эти мучаются, испытывая страдания их жертв на себе. Вон те - сплетники. Ну, для тех все просто, им языки клещами зажимают. Прелюбодеям и говорить не буду, что делают. От этого мне самому плохо становится. А самое главное, как только заканчиваются страдания, они снова становятся в ту же самую очередь, чтобы вновь испытать те же самые мучения. А с твоими грехами, я думаю, тебе придется сразу в несколько очере­дей занимать.

– И никак нельзя им помочь?

– Ишь, ты, какая сердобольная выискалась. Можно! Если на земле кто-нибудь отмолит их душу, или сам Бог решит их простить, тогда они исчезнут отсюда. Как бы там у меня с Богом не сложились отношения, но подчиняться я ему должен. Он сильнее меня. Ну как? Сразу пойдешь очередь занимать? Или сделаешь то, что прикажу?

– Приказывай, все сделаю. Некому за меня на Земле молиться. А на прощение Господне я не рассчитываю.

– Ты должна обратить своего мужа в нашу веру. Сделаешь его ведьмаком.

– Как же я могу это выполнить? Я же умерла. Тебе ли не знать об этом?

– Что-то ты без почтения разговариваешь со мной. Я все знаю, что творится в этом мире. А вот ты, похоже, забыла, перед кем стоишь. Мне достаточно только подумать, и от тебя даже воспоминаний не останется так, что попридержи свой язык. Я, ведь, свой план могу и без тебя осуществить.

– Прошу прощения всемогущий князь тьмы. Это моя кончина на меня так плохо подействовала. Слушаю тебя и повинуюсь.

В это время, в одной из очередей, на одного из стоявших, с красного неба упал луч белого света. Освещенный человек исчез. Луч тоже пропал.

– Что это было?
– поинтересовалась ведьма.

– Это Господь забрал к себе душу грешника. Повезло ему, - ответил сатана и продолжил.
– Пока не прошло сорок дней с момента твоей смерти, я могу сделать так, что ты будешь выходить из своей могилы и свободно ходить по Земле. Но, только, ночью. Правда, есть

одно условие, без выполнения которого ничего не получится.

– И что же это за условие?
– спросила Марыля?

– Вернее их два, но одно уже выполнено. Глупые люди перезахоронили твое тело с кладбища, где была святая земля, в Ведьмин Яр. А это уже моя территория - прокля­тое место. А второе - тебя должен кто-нибудь позвать к себе. После этого, ты сможешь свободно в ночное время и по своему желанию посещать Божий мир.

– А, как же я смогу сделать сотника Яворного ведьмаком?

– А, как женщины из мужчин дураков делают и заставляют их жить по моим заповедям, и забывать заповеди Божьи? При помощи похотливых желаний. Зелье, которым ты его причаровала, до сих пор действует. Силу его никто не отменял. Затащишь его в постель и поцелуешь. Об остальном я сам позабочусь. Кстати говоря, уверен, что сот­ник Яворной и будет тем человеком, который вызовет тебя из могилы. О твоей внешности я позаботился, выглядишь ты сейчас очень обольстительно.

– Сделаю все, что ты пожелаешь, Ваша светлость. Прошу ответить на один вопрос. У Вас, как и у Бога, тоже десять заповедей?

При слове “светлость” дьявола передернуло.

– Какая я тебе “светлость”? Я все время в темноте. И в правду, похоже, смерть плохо на тебя действует. Ты глупеешь прямо на глазах. Ладно, отвечу на твой вопрос. Но это будет последний. Ты мне надоела! Мое число шесть. Столько и заповедей моих: зависть, предательство, ложь, жестокость, трусость и прелюбодейство. Сегодня девя­тый день. Если в течение месяца тебя не позовут - станешь в очередь. Все, исчезни и жди своего часа.

Марыля почувствовала, что она засыпает.

4. Горестная весть

Игнат подъехал к дому полковника Кульбаса. Сгустились сумерки. На Украине быстро темнеет. Еще только что можно было даже читать на улице, а прошло несколько минут, и ночное небо уже полностью развернуло свою звездную картину. Во дворе было пусто. Только собаки впустую сотрясали воздух лаем, отрабатывая свой хлеб. В од­ном окне горел свет. Игнат поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Прошло немного времени, засов отворился. На пороге стояла Инга со свечей в руке. Увидев Голованя, она отступила на шаг и спросила:

– Это ты. А где полковник?

– Можно я войду? Неудобно на пороге разговаривать.

Инга кивнула в знак разрешения и первой пошла в комнату. В зале она зажгла несколько свечей и села в кресло. Девушка ничего не говорила. Она пристально смотрела на Игната, ожидая его объяснений. Панна была одета по-простому: сорочка - вышиванка, синяя юбка, черные короткие сапожки. Русые волосы были подвязаны красной лентой и заплетены в косу. Инга выглядела уставшей. Веки были припухшими. Похоже, девушка много плакала в последнее время.

– Как ты себя чувствуешь? Здорова ли?- спросил Головань.

– Все нормально. Игнат, не тяни. Рассказывай. Я знаю, что-то случилось нехорошее, - беспокоилась панна.

– Горестную весть я принес тебе. Твой муж, полковник Григорий Кульбас, геройски погиб в сражении.

Инга молчала. Она смотрела на Голованя и не видела его. Девушка вообще ничего не замечала вокруг себя. Взгляд у нее был неживой. Так, смотрят умершие, пока им не закроют глаза.

– Ты слышишь меня?- спросил Игнат.- С тобой все в порядке?