Люди Ковра

Пратчетт Терри

Один раз на небольшом клочке земли, густо заросшем оранжевыми ворсинками, из переплетшихся между собой кустов, что-то метнулось и погрузилось в шар на ворсинке рядом с головой Снибрила. Это оказалось копье Стрелы дефтминов запели вокруг, как хемиторы, высоко среди ворсинок метнулась тень, стремясь укрыться на ползучем растении. Они так и не узнали, что это было, хотя это могло иметь отношение к тому, что несколько позже они набрели на город.

Он не был нанесен на карты Ковра. Некоторое время они брели по заросшим сорняками улицам, не сознавая, что это улицы, до тех

пор, пока не увидели статуи. На них росли маленькие синие пыльные цветы, а вокруг разросся пышный пух, но статуи все еще стояли в центре заброшенного города. Это были статуи четырех королей: их деревянные головы были увенчаны деревянными коронами, и каждый из них указывал на одну из сторон света. Росли папоротники у их ног, окружая со всех сторон, а в изгибах их рук и складках вырезанной из дерева одежды поселились крошечные животные.

И если человек знал, что ищет, то по тому, как росли ворсинки и как громоздились пылевые холмы, они понимали, что вокруг покинутый город. Время, целые века, висело над ним, как дым. Среди развалин домов густо разрослись ворсинки, пыль заполнила улицы. Вьющиеся растения с цепкими усиками сделали свое дело, прорвались сквозь преграду и впились в скрытые от глаз стены. В разрушенных арках шуршали насекомые. Пыльца ворсинок сверкала в воздухе, и, казалось, воздух искрится.

— Ты знаешь это место? — спросил Снибрил.

— Никто о нем не знал. Даже Атан никогда о нем не слышал. Иногда случается так, что города оказываются заброшенными и затерянными, — сказал он. — Люди покидают эти места. А ворсинки вырастают. Дороги зарастают.

— Судя по тому, как выглядят эти статуи, жители города, видно, считали, что это место будет существовать вечно, — сказал Снибрил.

— Но вышло иначе, — ответил Атан решительно.

А теперь они исчезли, думал Снибрил. Или их осталось совсем немного, и они занимаются охотой где-то в окрестностях города. Никто ничего о них не знает, — кем они были, чем занимались. Никто не помнит даже их имен. С нами такого не должно случиться…

Теперь человечки стали неразговорчивыми. Должно быть, для них это все равно что ослепнуть, думал Снибрил. Мы привыкли не знать того, что должно случиться…

Пару часов спустя они выбрались на дорогу дьюмайи. Она была белая, вымощенная расщепленными ворсинками, уложенными конец к концу, край к краю. Через каждые несколько сот ярдов им встречалась ворсинка, вырезанная в форме указующего перста. Все пальцы указывали в сторону Уэйра.

Некоторое время они ехали по этой дороге. Местами дорога была испорчена, по-видимому, когда Ковер двигали, и чтобы обойти выбоины им приходилось забираться в чащу ворсинок.

Там-то они и нашли легион или то, что от него осталось. Солдаты дьюмайи сидели или лежали среди ворсинок у обочины дороги. Некоторые спали. Некоторые были ранены.

Он видел множество солдат в Тригон Марусе, но там они просто стояли на страже. Эти же выглядели помятыми, их мундиры были изодраны в лохмотья и у многих запятнаны кровью.

Когда Снибрил проезжал мимо, они даже не потрудились поднять головы. Но некоторые заметили дефтминов и стали толкать друг друга в бока.

Один или двое потянулись к своим мечам.

Дефтмины тоже начали переговариваться, забормотали что-то. Они сомкнули ряды и с подозрением смотрели на дьюмайи.

Снибрил повернулся в седле.

— Не затевайте заварухи, — рявкнул он.

— Почему бы и нет? — спросил какой-то мрачный голос из рядов дефтминов. — Это дьюмайи.

— А вы бы предпочли, чтобы они оказались моулами? Да?

Он направил Роланда к группе солдат, сидевших на поваленной ворсинке.

— Где ваш начальник? — спросил он.

Дьюмайи оглядели его с головы до ног.

— У нас его нет, — сказал один. — Генерал убит.

Наступило молчание.

— Я думал, вы поинтересуетесь, кто мы такие, — сказал Снибрил.

— Мы слишком устали, чтобы интересоваться чем-либо, — сказал солдат, опираясь спиной о ворсинку и откидываясь назад.

— Встать прямо!

С минуту Снибрил не мог понять, кто это сказал. Потом сообразил, что это были его собственные слова.

К его изумлению, солдат заставил себя подняться.

— А теперь отведи меня к офицеру более высокого ранга! — сказал Снибрил. «Я не должен говорить „пожалуйста“, — подумал он. — Я не должен дать ему возможности размышлять. Он привык выслушивать приказы. Ему легче подчиняться приказам, чем думать».

— Э… это сержант Кареус. Если он еще жив.

— Отведи-ка меня к нему. Сейчас же!

Солдат смотрел куда-то мимо Снибрила на растерзанную армию. Лоб его перерезали морщины.

— Мне надо поговорить с сержантом! — сказал Снибрил. Солдат опомнился и снова стал весь внимание.

— Да. Сюда, — сказал он.

Снибрила провели мимо группы насупившихся солдат к крепко сбитому мужчине, сидевшему на земле. Одна его рука была на весу, на перевязи, лицо было бледным. Казалось, его не интересовало, кто такой Снибрил. Он чувствовал себя настолько скверно, чтобы принять любого, кто, как казалось, знал, чем они занимаются.

— Сержант Кареус из Пятого легиона, — отрапортовал он. — Или того, что от него осталось. Нас спешно вызвали обратно в Уэйр из Ультима Маруса, но, когда мы были уже в дороге…

— Началась буря, — автоматически продолжил за него Снибрил.

— И затем…

— На вас напали моулы, ехавшие верхом на снаргах, — сказал Снибрил.

— Да. Один раз и другой. А как ты об этом узнал?

— А я хороший отгадчик, — сказал Снибрил. — Сколько вас здесь?

— Около трех сотен отборных бойцов, и множество раненых.

— Я знаю город, куда надо доставить раненых и где они будут в безопасности. Он всего в двух днях марша отсюда, и путь будет легким, если вы сможете выделить несколько солдат, чтобы они их сопровождали туда.

— Нам их надо слишком много, — сказал сержант. — Тут везде будут встречаться моулы.

— Но не там, где побывали мы, — сказал Снибрил спокойно. — Там их больше нет. А мы, все остальные, пойдем с вами в Уэйр.

Сержант в раздумье созерцал пыль под ногами.

— Я не скажу, что нам не нужны все союзники, которых мы могли бы раздобыть, — сказал он. — Ну и где же этот рай?