Люди Приземелья
Шрифт:
И вот, оказывается, можно смотреть на все это – и не разглядеть событий. Не увидеть их даже в хрусткой ленте фотограммы. Человек, показавшийся из пилотской кабины, тронул Велигая за плечо, протянул ему эту ленту и неторопливо удалился. Он шел по проходу между креслами, насвистывая, дирижируя указательным пальцем.
Велигай прочитал фотограмму, не сделав ни одного движения сверх необходимых для того, чтобы взять ленту и развернуть ее. Никто из остальных не повернул головы. Похоже, что крайне нелюбопытны были они, хотя уже сам факт сообщения на борт «Кузнечика» был многозначителен:
Прочитав ленту, Велигай аккуратно свернул ее, сунул в карман комбинезона и застегнул карман. Затем он легко поднял из кресла свое угловатое, сутулое тело.
– Что-то непонятное; нелепое сообщение, – сказал он, обращаясь ко всем сразу, и все головы повернулись как по команде. – Коротко и неясно. И угораздило меня потерять микро. Оказывается, меня еще целые сутки после этого пробовали вызывать… Потерял жетон. А в фотограмме много ли напишешь? Какой-то запах появился. Что это может означать?
– Напутали, – сердито произнес Холодовский. – Мало ли у нас путаников?
– Пишут: есть одна жертва.
– Жертва запаха? – удивился Дуглас. – О нет, это неправдоподобно. Если это не запах спиртного, разумеется.
– Надо торопиться, – сказал Гур. – Разберемся на месте. Вы же знаете, какие случаются неожиданности. Может быть, нечто есть и в этой нелепице?
– Гур верен себе, – усмехнулся Холодовский. – Скажи ему, что мухи съели солнце, и он ответит: а что, возможно, в этом есть нечто…
– Где мы возьмем корабль? – спросила Ирэн, и это был наиболее деловой вопрос.
– Я сейчас думаю об этом, – сказал Холодовский. Слова прозвучали так значительно, словно корабль уже нашелся.
– Это несложно, – сказал Велигай. Он нагнулся к полу, как будто нужный им для полета в Приземелье корабль укрывался под креслом. Затем распрямился и взглянул на Кедрина.
– А что же с вами? – вслух подумал он. – Ну ладно, там перебросим вас по адресу на грузовике.
Кедрин не успел собраться с мыслями для ответа, а Велигай уже двинулся по направлению к пилотской кабине. Шаги его были широки и уверенны, словно он ступал по полу своей комнаты. Он отворил дверь к пилотам и не закрыл ее за собой – возможно, затем, чтобы потом не пересказывать остальным содержание разговора.
Так и не придумав, что ответить, Кедрин лишь усмехнулся про себя: Велигай шел к пилотской кабине с видом пирата, ведущего свой корабль, чтобы сцепиться с жертвой и взять ее на абордаж. Сравнение было нелепым; но, как сказал бы Гур, что-то есть даже и в таком сравнении.
В глубоких овальных креслах сидели двое. Один – тот, что выносил радиограмму, насвистывал, глядя в потолок, накручивал на палец и раскручивал болтающуюся на тонком проводе капсулу контроля за двигателями. Все равно – было написано на его лице – контролирует киберинженер, так что делать мне, в общем, нечего… Другой, с высоким залысым лбом, читал книгу, пока автоматы следили за курсом и скоростью глайнера. Были люди, упорно не признававшие микрочтения или, как они говорили, микрочтива. Одно это уже давало представление об их консерватизме, и вряд ли стоило просить такого
– Вы – командир, – сказал он, обращаясь к ненавистнику микрофильмов.
– Говорят, – согласился любитель инкунабул, отводя руку с книгой. Он с интересом оглядел Велигая. – Итак?
– Вы идете на Среднеазиатский?
– Среднеазиатский приземельских орбит, – уточнил пилот. – А вы что, летите в другую сторону?
Второй сидевший в рубке прыснул. Смеялись и глаза пилота; нетрудно было понять, что летчикам просто скучно. Но Велигай пропустил ехидный вопрос мимо ушей.
– Давайте так, – сказал он. – Спрашивать буду я, вы – отвечать.
– Отвечать будет информаторий, – любезно сообщил пилот. – Сема, будь любезен, свяжи товарища с информаторием. У меня тут, – он потряс книгой, – назревает любовная драма.
– Мне необходимо на Звездолетный пояс. Срочно. Спутник семь, монтажный.
– Что же, – доброжелательно сказал пилот, – не возражаю. Со Среднеазиатского машина уходит к поясам часов через восемь… Сема?
– Через семь сорок две.
– Через семь сорок две. А мы будем там через сорок минут. Вы успеете.
– Мне нужно быть на Звездолетном через час. Вместе с товарищами.
Сема перестал свистеть.
– Не могу помочь. Я же вас не заброшу на Пояс? У меня всего лишь стратосферная машина. Я уже не говорю, что ее ведут автоматы. Понимаете: стратосферная машина.
– Старая машина, – с расстановкой произнес Велигай.
– Старая, – так же подчеркнуто подтвердил пилот и отложил книгу. Какую-то долю секунды они смотрели друг другу в глаза, словно испытывая твердость характера.
– Их списали с орбитальных полетов, – сказал Велигай, – и передали в стратосферу год тому назад. Но двигатели остались.
– Передали, – согласился пилот. – Земля бережлива. Но на большинстве машин двигатели уже выработали ресурс и заменены на нормальные стратосферные.
– Только не у вас. У вас еще стоит Винд-семнадцать. Иначе сняли бы и группу резерва, а она же на месте.
– Я вижу, вы проводите время не только в Приземелье. Но допустим, я выйду в пространство. Автоматику там придется выключить – она-то заменена на стратосферную, будьте уверены. А дальше?
– Нас поведут маяки. Конечно, придется поработать. Но вы, похоже, способны на это.
Пилот склонил голову в ироническом поклоне.
– А чего ради мне отдавать свой сертификат?
– Жизнь людей.
В рубке стало тихо.
– Давно я не слыхал этого ключа. С тех пор, как… Вы потеряли пять минут; с этого следовало начинать.
– Надо было познакомиться с вами.
– Ясно. Но мне нужно согласие пассажиров.
– Это все наши. Один с десятого, энергетического. Остальные с седьмого – монтажники.
«Монтажники, – закрывая глаза, подумал Кедрин, не пропустивший ни одного слова из разговора. – Монтажники… Это, наверное, так. Но ведь я не имею никакого отношения ни к монтажникам, ни вообще к Звездолетному поясу. Я ведь попал сюда почти случайно. Это не было связано ни с каким риском. Но сейчас…»