Люди советской тюрьмы
Шрифт:
Рост у Сандро Загашвили почти двухметровый, сила бычачья, а воспитание чекистское.
В раннем детстве он остался сиротой. Его отец и мать погибли в маленьком грузинском селении во время горного обвала. Сандро стал беспризорником. Всю страну объездил под вагонами поездов, научился воровать и убегать из детских домов, куда его сажали после милицейских облав на беспризорных детей.
Когда Сандро исполнилось 15 лет, он попал в детскую трудовую колонию ГПУ. Управлявшие колонией чекисты поставили ему и другим беспризорникам «твёрдые условия»:
Сандро слышал от своих приятелей, что в северных лагерях чекисты морят детей голодом и холодом. Поэтому, скрепя сердце, согласился жить в колонии. Здесь мальчика научили работать в поле, читать, писать и… драться по всем правилам бокса и джиу-джитсу. Обучали его чекисты и классовой — ненависти, и методам борьбы против врагов советской власти.
В колонии он прожил три года, вступил в комсомол, а потом был отправлен на комсомольскую работу в один грузинский район, там, спустя год, его приняли кандидатом в члены ВКП(б), а через пять лет комсомольской и партийной работы «выдвинули» в личную охрану Сталина. Казалось, что перед 24-летним коммунистом открывается путь к блестящей карьере, но в начале второго года службы его арестовали. Это было в порядке вещей. Каждые год-полтора среди кремлевской охраны производится чистка и на места арестованных охранников набираются новые…
Попав в тюрьму, Сандро Загашвили люто возненавидел своего «подохранного». Называя его Иоской, он к этому имени обязательно прибавляет ругательства.
Заключенные нашей камеры буквально засыпают Загашвили вопросами о его жизни в Кремле. Он отвечает на них с сильным грузинским акцентом, но довольно толково и подробно.
— Как же ты Сталина охранял?
— Очень хорошо. По-стахановски. Половина сутки работал, половина — спал. Я охранял Иоскины двери, так его…
— Какие двери?
— Не понимаешь? Ну, я ему всегда двери охранял. Он в Кремле ходит в разный двери. На даче в Сочи то же. В других зданиях тоже двери.
— Значит, ты охранял все двери?
— Зачем все? Одна дверь. Другой дверь — другой охранял.
— Ага! Таким образом, у каждой двери в Кремле еть охранник?
— Конечно, есть.
— И все вы стояли у дверей?
— Зачем все? Разный люди, разный работа. Один — двери охранял, другой — окно, третий ходит, смотрит: «»туда-сюда, туда-сюда.
— Для чего смотрит?
— Ну, понимаешь: ты пришел к Иоске. На тебя смотрят: какой у тебя лицо? Приятный лицо — иди, пожалуйста, неприятный — тебя спрашивают: —«Почему брови сдвигаешь? Почему губа кусал? Почему лицом не улыбался?…» С неприятный лицо к Иоске не пустят.
— Отчего же?
— А если ты захочешь Иоске неприятность сделать? Если ты на него плюнешь или кулаком погрозишь?
— Значит Сталин трус? Загашвили смеется.
— У нас в охране на ухо говорили: —«Кто самый большой трус в Кремле?» — «Иоска, так его» …
— Кого он боится?
— Всех. Молотова, Ворошилова, Кагановича,
— Чего же он ходит с палкой, а не с револьвером?
— Он стрелять не умеет.
— До сих пор не научился?
— Нельзя ему учиться. Для него учителя нет.
— Его бы Ворошилов научил. Или Буденный.
— Приходить к Иоске с оружием никто не имеет права. Запрещено…
— Может быть, он ночью работает? Ходит, думает и работает.
— Как работает? — не понял Сандро.
— Ну, пишет, витает, подсчитывает, составляет планы.
— Зачем пишет? Он ходит… ходит…
— Говорят, что Стадий по ночам усиленно работаете
— Не знаю, не видал. За письменный стол он не пишет. Только людей принимает. На стол всегда чистый бумага лежит.
— Людей, что к нему приходят, он ведь тоже боится?
— Тоже. Кто к нему идет, большой контроль проходит.
— Какой контроль?
— Самый разный обыск. Весь тяжелый и острый предмет отбирают?
— Что именно?
— Портфель, перочинный нож, портсигар. Пояс тоже.
— Почему же пояс?
— Поясом человека задушить можно.
— Кроме обыска еще какой контроль?
— Всякий проверка личности. Потом разъяснительный работа: —«Перед Сталиным сиди спокойно, не волнуйся, говори тихо и мало, рука в карман не клади».
— Отчего нельзя руку в кармане держать?
— Иоска боится. Он думает: ты из кармана будешь наган вынимать.
— А если кто из посетителей или охраны на него бросится, чтобы убить?
— Нельзя на Иоску бросаться. На столе кнопка есть. Иоска ее нажимает. В полу дырка делается. Человек туда падает…
Загашвили рассказывает, что во всех комнатах Сталина сделаны замаскированные коврами люки ведущие под пол. Охранник однажды видел, как какой-то важный партиец, разговаривая с «отцом народов», сильно закашлялся и вскочил с кресла. Сталин нажал кнопку на столе и коммунист провалился в люк. Его вытащили из-под пола со сломанной ногой и куда-то увезли. Со
Сталиным от страха сделался сердечный припадок. Испугавший его партиец в Кремле больше не появлялся.
Когда Сталин бывает на съездах или конференциях, то сопровождает его туда почти весь состав личной охраны. Ее расставляют всюду с таким расчетом, чтобы за каждыми двумя-тремя участниками съезда наблюдал один охранник. Никто из охраны не имеет оружия, но у каждого здоровые кулаки и он специально обучен для рукопашной борьбы.
Из Кремля Сталин выезжает обычно так: Не меньше десятка закрытых автомобилей выскакивают из ворот один за другим и мчатся по улице. В каком находится «отец народов», неизвестно. Улицы, по которым он проезжает, переполнены нарядами милиции и множеством шпиков в штатском, а в домах этих улиц живут, исключительно семьи энкаведистов и тщательно проверенных коммунистов.