Люди
Шрифт:
Вскоре после этого Тукана удалилась во вторую комнату изолятора — как и многие люди её поколения, она любила вздремнуть. Понтер с помощью Хака занимался английским, когда вернулся Рубен Монтего в сопровождении низенького, лохматого, светлокожего мужчины-глексена, который был полной противоположностью Рубена с его чёрной кожей и гладко выбритой головой.
— Привет, Понтер, — сказал Рубен. — Это Арнольд Мур, геолог.
— Здравствуйте, — сказал Понтер.
Арнольд
— Доктор Боддет, — сказал геолог, — я просто счастлив познакомиться с вами. Просто счастлив!
Скука взяла своё, и Понтер не смог удержаться от сарказма:
— Вы уверены, что касаться меня безопасно?
Но Арнольд пропустил эту реплику мимо ушей.
— Я хотел спуститься сюда сразу, как только услышал о вашем возвращении. Это огромная радость, доктор Боддет, огромная!
Понтер нехотя улыбнулся.
— Спасибо, — сказал он.
— Пожалуйста, — сказал Арнольд, указывая на стул, с которого Понтер поднялся, — присядьте, прошу вас.
Понтер сел; Арнольд взял другой стул, повернул его спинкой к Понтеру и уселся на него верхом, сложив руки поверх спинки. Понтер ощутил, как его брови полезли вверх — такой способ сидения действительно казался гораздо удобнее. Он снова встал и развернул собственный стул, усевшись на него подобным же образом. Было не так удобно, как на привычном седлокресле, но прогресс был очевиден.
Рубен извинился и пошёл пообщаться с иммунологами, которые расползлись по всем помещениям обсерватории.
— У меня есть к вам один вопрос, — сказал Арнольд.
Понтер кивнул.
— На нашей версии Земли происходит нечто необычное, — сказал геолог, — и я хотел узнать, не происходит ли чего-то подобного в вашем мире.
— Чего именно?
— Северное сияние — да, собственно, и южное тоже — ведёт себя необычно.
Понтер удивился.
— Нет, у нас ничего необычного не происходит. Кстати, я сам наблюдал ночные огни буквально вчера — всё было как всегда.
Арнольд выглядел разочарованным.
— Мы надеялись, что вы дадите нам какой-нибудь ключ. Наша рабочая гипотеза состоит в том, что магнитное поле Земли схлопывается в преддверии смены полярности.
Понтер снова вскинул бровь; она залезла на самый гребень надбровного валика.
— Когда у вас такое происходило в последний раз?
— Точно не скажу. Много тысяч лет назад.
— И с тех пор магнитное поле не пропадало?
— Нет.
— Невероятно. У нас такое было… Хак?
— Шесть лет назад, — сказал Хак через внешний динамик.
— Вы хотите сказать,
— Да.
— Но началось, вероятно, за много столетий до того?
Понтер покачал головой.
— Началось это двадцать пять лет назад.
— Давайте уточним, — сказал Арнольд; глаза у него округлились. — Коллапс магнитного поля Земли занял всего — сколько? — девятнадцать лет?
— Точно так, — ответил Понтер. — До того напряжённость магнитного поля была нормальной. Потом оно пропало: планета не имела заметного магнитного поля в течение девятнадцати лет. А потом, шесть лет назад, поле возникло снова.
— «Возникло»? — потрясённо повторил Арнольд. — Вы, должно быть, шутите.
— Когда я шучу, — ответил Понтер, — у меня получается гораздо смешнее.
— Но… но… мы всегда считали, что коллапс магнитного поля занимает сотни, если не тысячи лет.
— Почем?
— Ну, хотя бы из-за размеров Земли.
— Магнитное поле Солнца меняет полярность каждые сто сорок месяцев или около того — каждые одиннадцать лет — а Солнце в миллион раз больше Земли.
— Да, но…
— Я не пытаюсь выглядеть серее вас, — сказал Понтер. — Мы тоже очень мало знали о коллапсе магнитного поля, пока сами не пережили такой. Многих наших геологов также поразила быстрота явления.
— Геомагнитный коллапс и восстановление менее чем за двадцать лет, — сказал Арнольд. — Невозможно поверить.
— Удачное время, чтобы быть физиком, — сказал Понтер. — Интересное. Наш народ узнал много нового о… процессе, который создаёт поле… у вас есть для этого слово?
Арнольд кивнул.
— Геодинамо.
Понтер нахмурился — опять этот звук «и». Но пусть об нём позаботится Хак — компаньон был проинструктирован только имена собственные произносить так же, как это сделал бы сам Понтер.
— Да. Мы узнали много нового о геодинамо.
— Было бы здорово услышать, что вам удалось узнать, — сказал Арнольд.
Понтер был рад, что Тукана пошла спать — скорее всего, он и так уже выдал слишком много информации. Но концепция торговли научными данными не находила отклика в нём как учёном. Научными данными следует обмениваться свободно. Тем не менее, он решил слегка сменить тему.
— Неужели «Инко» беспокоится о том, что спрос на никель упадёт в период коллапса магнитного поля? — Никель широко использовался в компасах на обеих версиях Земли, а его залежи здесь, поблизости от Садбери, были богатейшими на планете.