Люди

Сойер Роберт Джеймс

Вскоре после этого Тукана удалилась во вторую комнату изолятора — как и многие люди её поколения, она любила вздремнуть. Понтер с помощью Хака занимался английским, когда вернулся Рубен Монтего в сопровождении низенького, лохматого, светлокожего мужчины-глексена, который был полной противоположностью Рубена с его чёрной кожей и гладко выбритой головой.

— Привет, Понтер, — сказал Рубен. — Это Арнольд Мур, геолог.

— Здравствуйте, — сказал Понтер.

Арнольд

протянул руку, Понтер пожал её.

— Доктор Боддет, — сказал геолог, — я просто счастлив познакомиться с вами. Просто счастлив!

Скука взяла своё, и Понтер не смог удержаться от сарказма:

— Вы уверены, что касаться меня безопасно?

Но Арнольд пропустил эту реплику мимо ушей.

— Я хотел спуститься сюда сразу, как только услышал о вашем возвращении. Это огромная радость, доктор Боддет, огромная!

Понтер нехотя улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он.

— Пожалуйста, — сказал Арнольд, указывая на стул, с которого Понтер поднялся, — присядьте, прошу вас.

Понтер сел; Арнольд взял другой стул, повернул его спинкой к Понтеру и уселся на него верхом, сложив руки поверх спинки. Понтер ощутил, как его брови полезли вверх — такой способ сидения действительно казался гораздо удобнее. Он снова встал и развернул собственный стул, усевшись на него подобным же образом. Было не так удобно, как на привычном седлокресле, но прогресс был очевиден.

Рубен извинился и пошёл пообщаться с иммунологами, которые расползлись по всем помещениям обсерватории.

— У меня есть к вам один вопрос, — сказал Арнольд.

Понтер кивнул.

— На нашей версии Земли происходит нечто необычное, — сказал геолог, — и я хотел узнать, не происходит ли чего-то подобного в вашем мире.

— Чего именно?

— Северное сияние — да, собственно, и южное тоже — ведёт себя необычно.

Понтер удивился.

— Нет, у нас ничего необычного не происходит. Кстати, я сам наблюдал ночные огни буквально вчера — всё было как всегда.

Арнольд выглядел разочарованным.

— Мы надеялись, что вы дадите нам какой-нибудь ключ. Наша рабочая гипотеза состоит в том, что магнитное поле Земли схлопывается в преддверии смены полярности.

Понтер снова вскинул бровь; она залезла на самый гребень надбровного валика.

— Когда у вас такое происходило в последний раз?

— Точно не скажу. Много тысяч лет назад.

— И с тех пор магнитное поле не пропадало?

— Нет.

— Невероятно. У нас такое было… Хак?

— Шесть лет назад, — сказал Хак через внешний динамик.

— Вы хотите сказать,

что всё закончилосьшесть лет назад?

— Да.

— Но началось, вероятно, за много столетий до того?

Понтер покачал головой.

— Началось это двадцать пять лет назад.

— Давайте уточним, — сказал Арнольд; глаза у него округлились. — Коллапс магнитного поля Земли занял всего — сколько? — девятнадцать лет?

— Точно так, — ответил Понтер. — До того напряжённость магнитного поля была нормальной. Потом оно пропало: планета не имела заметного магнитного поля в течение девятнадцати лет. А потом, шесть лет назад, поле возникло снова.

— «Возникло»? — потрясённо повторил Арнольд. — Вы, должно быть, шутите.

— Когда я шучу, — ответил Понтер, — у меня получается гораздо смешнее.

— Но… но… мы всегда считали, что коллапс магнитного поля занимает сотни, если не тысячи лет.

— Почем?

— Ну, хотя бы из-за размеров Земли.

— Магнитное поле Солнца меняет полярность каждые сто сорок месяцев или около того — каждые одиннадцать лет — а Солнце в миллион раз больше Земли.

— Да, но…

— Я не пытаюсь выглядеть серее вас, — сказал Понтер. — Мы тоже очень мало знали о коллапсе магнитного поля, пока сами не пережили такой. Многих наших геологов также поразила быстрота явления.

— Геомагнитный коллапс и восстановление менее чем за двадцать лет, — сказал Арнольд. — Невозможно поверить.

— Удачное время, чтобы быть физиком, — сказал Понтер. — Интересное. Наш народ узнал много нового о… процессе, который создаёт поле… у вас есть для этого слово?

Арнольд кивнул.

— Геодинамо.

Понтер нахмурился — опять этот звук «и». Но пусть об нём позаботится Хак — компаньон был проинструктирован только имена собственные произносить так же, как это сделал бы сам Понтер.

— Да. Мы узнали много нового о геодинамо.

— Было бы здорово услышать, что вам удалось узнать, — сказал Арнольд.

Понтер был рад, что Тукана пошла спать — скорее всего, он и так уже выдал слишком много информации. Но концепция торговли научными данными не находила отклика в нём как учёном. Научными данными следует обмениваться свободно. Тем не менее, он решил слегка сменить тему.

— Неужели «Инко» беспокоится о том, что спрос на никель упадёт в период коллапса магнитного поля? — Никель широко использовался в компасах на обеих версиях Земли, а его залежи здесь, поблизости от Садбери, были богатейшими на планете.