Шрифт:
Предисловие
Эта книга задумана как продолжение н/ф повести «На углу Вселенной». Повесть одновременно научно-фантастическая и ностальгически-фантастическая. Действие её начинается в Москве в начале восьмидесятых годов прошлого века. В продолжении дилогии действуют те же главные герои, что и в книге «На углу Вселенной». Роман занимается радиоастрономией и по-прежнему работает в научно-исследовательском институте на Ленинских горах, которого нет на карте современной Москвы, но который вполне мог бы появиться, пойди некоторые события чуть-чуть по-иному. Его приятель подвизается на другом поприще; если бы он воспользовался всеми данными ему
Конечно, живя в обществе, невозможно полностью освободиться от его влияния, но если упорно к этому стремиться, можно стать дворником или, к примеру, грузчиком. Ты один на один с природой; знай, маши себе метлой или ковыряй снег лопатой, да размышляй о причудах человеческих отношений. Общественно полезное дело, между прочим. Говорят, в соседнем подъезде видели парня с лопатой, а на спине у него написано: «Я не дворник, просто мне надоело здесь падать». А чего стыдиться-то? Иной дворник поумнее министра будет. Вон, в школе напротив нашего дома работает дворник, удивительно похожий на Карла Маркса. Ему директор говорит: «Петрович, ты бы хоть бороду сбрил, а то перед учениками неудобно». А Петрович отвечает: «Бороду я могу сбрить, а умище куда деть?»
Поскольку грузчик занимается чисто научной деятельностью – всю жизнь борется с земной гравитацией, – сама судьба подталкивает его к знакомству с человеком, научные интересы которого также выходят за рамки земного притяжения. Всё начинается с поиска внеземных цивилизаций, а заканчивается тем, что цивилизации находят нас. Но – тсс…! Помолчим пока, не будем раскрывать тайну раньше времени.
Глава 1. «Голубой экран»
Ночью подморозило. Роман шёл пешком от станции метро «Университет» по яблоневой аллее. Ледяные корочки звонко похрустывали под ногами. Листья, опавшие с деревьев, ровной шеренгой выстроившихся вдоль тротуара и отделяющих пешеходную часть от проезжей, собраны в отдельные аккуратные кучки. «Теперь их увезут или сожгут. Зачем это делают? – подумал Роман с невольным раздражением. – Ведь листья перегниют за зиму и превратятся в гумус, а это питательные вещества для растений. Ерунда какая-то. Неужели в коммунальных службах нет ни одного специалиста с биолого-почвенным образованием?»
От метро можно было подъехать к институту на троллейбусе, но Роман предпочёл пройтись по свежему воздуху перед началом рабочего дня. Конечно, свежим воздух можно было назвать лишь условно – всё больше становится на улицах Москвы машин, всё чаще граждане предпочитают личный транспорт общественному. А ведь какая хорошая была задумка в первые годы Советской власти! Все ездят на общественном транспорте, питаются в общественных столовых, выходные и отпуска проводят в пансионатах и домах отдыха. Но нет – человек существо индивидуалистическое, ему хочется обособиться от окружающих, построить отдельную дачу, ездить в личном автомобиле, питаться на своей собственной кухне, и чтобы метраж квартиры был побольше, а мебель поизящнее. Пока, конечно, машину могут позволить себе немногие, не дешёвое это удовольствие. А вдруг благосостояние вырастет, и машина появится в каждой семье?
Молодой человек даже засмеялся от подобного предположения, таким глупым и беспочвенным оно показалось. Обогнавшая его девушка обернулась и посмотрела с удивлением.
– Роман? –
– Доброе утро, Лена. Да, я уезжал в командировку. Всё лето там был, и осень прихватил. Только позавчера вернулся. На Южном берегу Крыма, в Кацивели, бархатный сезон только-только закончился. Без курток ходят, а некоторые смельчаки до сих пор купаются.
– Повезло вам. А у нас, видите, какая сырость, – Лена зябко поёжилась в своём лёгком болоньевом плащике с поднятым воротником. – Седьмого ноября уже белые мухи полетели.
Некоторое время шли молча. Видно было, что Лена хочет что-то спросить, но не решается. Роман первым нарушил молчание:
– Как поживает ваш пёс? Всё нормально?
– Да, прекрасно. – Лена оживилась при упоминании о собаке. – Он подрос, встречает меня каждый вечер с работы, сидя у входной двери. И мы сразу идём гулять. Либо на Гоголевский бульвар, либо в сквер у Зачатьевского монастыря… Там мы с Глебом гуляли на следующий день после поездки в Кратово.
Лена собралась с духом и спросила:
– Скажите, от Глеба ничего не слышно?
– Нет. – Роман виновато отвёл глаза. – Я ведь только приехал, на работе у Глеба пока не бывал. Вы, наверное, знаете: я в том кондитерском магазине на Кутузовском тоже подрабатываю.
– Знаю. Мне Глеб рассказывал. Если увидите его, скажите, что я его жду, ладно?
– Лена, а вы домой ему звонили?
– Один раз позвонила. Его мама взяла трубку, но она тоже ничего не знает. Очень расстраивалась, что от него ни слуху ни духу.
Подошли к институту и каждый направился к своему кабинету. Лена пошла к себе в отдел межзвёздного излучения, а Роман отправился готовиться к сегодняшнему семинару. По средам профессор Кардашевский собирал группу, занимавшуюся поиском сигналов внеземного разума. Роман, ездивший в командировку в Симеиз и наблюдавший там на радиотелескопе РТ-22 у подножия горы Кошка, привёз много интересных результатов, которые и собирался сегодня обсудить с коллегами.
* * *
Москва встретила Глеба изморосью и хрустящим ледком под ногами. Перед тем, как идти домой, он решил прогуляться по своему излюбленному маршруту: направился по Кутузовскому до Поклонной горы, а там свернул направо и углубился в яблоневый сад. Опавшие листья грустно шуршали под ногами. Ему подумалось: «Хорошо, что здесь никто не собирает и не сжигает листву. За время зимы она превратится в перегной, а это прекрасное натуральное удобрение. Урожай яблок будет хороший».
Прошло почти тридцать лет с тех пор, как московские школьники посадили здесь первые деревья, но их стволы и скелетные ветви выглядели по-прежнему здоровыми. Каждую весну белое пушистое облако мягко опускалось с небес на яблони, и они исправно плодоносили каждую осень. Говорят, яблоневые сады здесь и на Ленинских горах заложили по приказу товарища Сталина: «Пусть студенты кушают яблоки».
Глеб заметил под прелью пожелтевших листьев ярко-красное пятнышко. Нагнулся и – о чудо! – извлёк на свет совершенно целое яблоко, круглое и румяное, как пирожок из русской печи. Как оно сохранилось? Его не погубила влага, не тронул прожорливый червь, не заметил случайный прохожий. Глеб обтёр яблоко рукой, смахнул с него прилипшую травинку и с удовольствием откусил сочную красно-жёлтую мякоть. Уже прошли первые заморозки, но яблоко их даже не заметило, спрятавшись от морозного воздуха и пригревшись в своей кубышке из опавших листьев и пожухлой травы.