Люси

Ласки Кэтрин

Когда дождь прекратился и небо очистилось от облаков, Люси на мгновение открылась незабываемая картина: водяной туннель уже почти закрылся, и в оставшемся круглом окне на чёрном бархате августовского неба пылало семь звёзд. В их расположении угадывалось очертание перевёрнутой короны, и Люси не смогла удержаться от мысли: тиара венчает её, свободную принцессу солёных волн.

– Видите? – спросила Мэй, затаив дыхание, указывая на созвездие из семи звёзд. – Посмотрите, пока нет облаков.

Три

сестры перевернулись на спины качаясь на широких гребнях волн.

– Да, – проговорила Люси. – Они похожи на перевёрнутую корону. Я мельком увидела, когда катилась.

– Ты совершенно права. Корона. Это созвездие называется Северная Корона. Летом её лучше всего видно. Хотя и не всегда.

– Откуда ты так много знаешь о звёздах, Мэй? – Спросив это, Люси заметила, как сёстры обменялись взволнованными взглядами.

Мэй повернулась к ней:

– У меня есть любимый, Люси. Его зовут Хью, Хью Фицсиммонс, и он – астроном.

– И у меня тоже, – встрепенулась Ханна. – Но это долгая история, Люси. Я думаю, нам уже пора возвращаться в пещеру. Скоро рассвет.

* * *

– Стэнниш Уитман Уилер?! Ты любишь его, Ханна? – воскликнула Люси. Ханна кивнула. – Он же такой знаменитый. Он писал портрет Маффи Форбс.

– Он не просто знаменитый, Люси. Он – сын моря. – Ханна осеклась. – Точнее – был сыном моря…

У Люси просто не укладывалось всё это в голове.

– Был? Как это? – Она повернулась к Мэй: – А твой астроном? Он тоже – сын моря?

– Нет. – Мэй покачала головой. Она выглядела очень задумчивой.

– Но он знает, ну, о тебе?

– Да. – Лицо Мэй расцвело загадочной полуулыбкой.

Люси поднесла руки к глазам, пытаясь удержать слёзы:

– У меня тоже есть человек, которого я всем сердцем люблю. Он не сын моря, но он очень любит его и очень многое о нём знает.

– Кто же он? – одновременно спросили Мэй с Ханной.

– Финеас Хинсслер, – смущённо прошептала Люси.

– Финеас! – снова хором воскликнули они.

– Да, вот только он ничего не знает о моей… секретной жизни.

– Всё обязательно будет хорошо, – улыбнулась ей Мэй.

– Или не будет, – пробормотала Ханна.

Люси подняла на неё глаза:

– Почему ты так говоришь, Ханна?

– Законы соли, – просто ответила она.

– Законы соли?

– Скоро ты выучишь их, – ответила Мэй.

– Этому нельзя научиться. Скорее ты просто почувствуешь их. Если, конечно, никто вроде Стэнниша для твоего же благане расскажет тебе о них прежде, чем это произойдёт. – В голосе Ханны слышалась такая горечь, какую Люси никак не ожидала услышать.

– Почувствую их? – переспросила Люси.

– Когда мы сплаваем на место крушения «Решительного» и ты увидишь

фигуру нашей матери, ты почувствуешь их, узнаешь их.

– Но как они помогут мне с Финеасом?

– Они и не помогут. Узнав их, ты станешь лучше чувствовать и понимать саму себя, я думаю, – сказала Мэй.

Ханна вздохнула:

– Видишь ли, получилось так, что Стэнниш… он бросил море для того, чтобы остаться на земле. Он проявился гораздо раньше, чем мы.

– Но из-за чего? Из-за другой любви? Другой девушки? – спросила Люси.

– Нет, из-за искусства. Из-за своей тяги к живописи.

– Но разве он не может быть и там, и там?

Ханна мрачно покачала головой:

– Теперь он не может вернуться. Теперь он скорее всего просто… – Ханна сглотнула, – утонет.

– Утонет, – эхом повторила Люси, как будто ей не было известно значение этого слова. Она бы никогда не утонула. Это немыслимо!

– Мы должны сплавать к «Решительному». Тогда ты всё поймёшь.

23. Советы подружки невесты

Люси, была, пожалуй, самой старательной подружкой невесты. И не только из-за возможности жить тайной жизнью, но и потому, что ей в самом деле очень нравилась Матильда Форбс. Люси рисовала акварели и карандашные наброски с идеями проведения свадебной церемонии. Один из них Бесси, мать Маффи, даже оформила в рамку – на память о самом главном событии в жизни дочери. Обе девушки вступили в ряды алтарниц, и, вдохновлённая полевыми цветами, которые они собирали, чтобы украшать церковь, Маффи захотела, чтобы её свадебный букет был таким же.

– Но как нам это устроить? – спросила Люси. – Твоя свадьба будет в конце октября – полевых цветов уже не будет.

– О, но у нас же есть замечательные оранжереи. Я попрошу садовников, чтобы они вырастили к октябрю такие цветы.

– Они же дикие, – покачала головой Люси. – Я не уверена, что дикие цветы будут расти в оранжерее.

– Но мы ведь можем попробовать! – бодро улыбнулась Маффи.

Однако Люси эта идея почему-то совсем не нравилась, поэтому она решила придумать что-нибудь более подходящее.

Два дня спустя, когда Люси рисовала наброски букетов для Маффи, в парадную дверь дома у моря постучали.

– Войдите! – крикнула Люси.

– Люси, так не принято в обществе. Нельзя же только из-за того, что у нас нет полноценной служанки, пускать в дом кого попало, – заметила Марджори, вставая и направляясь к двери.

– Да? – Миссис Сноу изо всех сил постаралась придать голосу надменность. – Что вам угодно?

– О, мама, это же Бойнтон из дома Форбсов! – снова крикнула Люси, свешиваясь с дивана так, чтобы видеть дверной проём.