Люси
Шрифт:
Потом Мэй и Ханна рассказали о большомплавании к месту крушения «Решительного» на Нантакетских мелях, которое они совершили прошлым летом.
Когда они закончили рассказ, на несколько минут воцарилась полная тишина. Наконец Люси снова смогла говорить:
– Вы сказали, что резная фигура на носу корабля сделана с нашей матери?
Две сестры почти одновременно кивнули, на их лицах не было ни тени улыбки.
– Её лицо было в точности, как наши, – сказала Ханна. – Мы, конечно, выглядим немного по-разному.
– Она – наша мамочка. – Нежные губы Мэй словно целовали это слово.
Ханна поджала губы и покивала со значением:
– Без сомнений!
– Мамочка, – прошептала Люси, наслаждаясь каждым звуком этого слова – такого сокровенного, и такого приятного. Она никогда не называла Марджори мамочкой. Люси впервые задумалась – называла ли она свою настоящую маму мамочкой, когда была маленькой? – Мамочка, – мягко повторила она, будто пробовала слово на вкус. Её губы соприкасались дважды, когда она произносила его. – Мама, – повторила она в третий раз, и её лицо озарила улыбка. – А мы можем сплавать туда? Сколько времени это займёт?
– Мы можем обернуться за ночь, если течения будут попутными, – сказала Ханна. – Мэй в них хорошо разбирается.
– Есть одно очень сильное течение рядом с островом Гран-Манан. Мы можем «оседлать» его, если поплывём на юго-запад, а по дороге обратно – поймать другое сильное течение, направленное в противоположную сторону. Они набирают силу как раз летом.
– Я очень хочу сплавать туда. Прямо сейчас. Вы правда считаете, что фигура на носу корабля похожа на вас? Вы уверены, что она правда была сделана с мамочки, с нашей настоящей мамы? – Люси жадно вглядывалась в лица Ханны и Мэй.
– Сейчас уже слишком поздно для такого плавания. Нам нужно больше времени, чтобы успеть вернуться до утра.
– Ты сможешь придумать, как объяснить своё отсутствие родителям? – спросила Ханна.
– Бог ты мой, – сорвалось с губ Люси: она вдруг почувствовала себя такой виноватой из-за того, что назвала носовую фигуру их настоящей мамой. – Я… я придумаю что-нибудь, но не сейчас – сейчас мне нужно возвращаться.
20. Птица в силке
Этти стояла на краю бухты под мелким моросящим дождём. Он пошёл почти сразу, как закончился фейерверк. «Луна сбежала в другой мир… в другой мир», – подумала она. Её платье из органди в бело-розовую полоску мягко спускалось до лодыжек. Погода стояла безветренная. Капли дождя решетили воду, но даже сквозь рябь девочка заметила усиливавшееся подводное свечение. «Это она», – подумала Этти. Сколько раз она сидела, прячась за елью, чтобы увидеть, как Ханна возвращается. Но теперь время прятаться прошло. Настало время раскрыть карты. Она никому не расскажет тайну Ханны. Но ей хотелось признаться, что она знает её, и наконец перестать лгать своей лучшей подруге.
Ханна вырвалась из объятий воды, и у неё тут же перехватило дыхание: девушка увидела Этти. Дочь моря
– Подожди! – поспешно выкрикнула Этти. Она бросилась в воду, не подумав ни об обуви, ни о платье: подол плескался в воде на уровне талии.
– Этти, посмотри на своё платье!
– Посмотри на свой хвост! – Серебристо-серые глаза Этти расширились.
Она стояла как загипнотизированная, рассматривая хвост Ханны, качающийся на воде. Чешуйки были такие красивые. Она могла поклясться, что никогда в жизни не видела ничего красивее.
– Нам нельзя оставаться здесь. Иди до конца мыса. Я буду ждать тебя там, – сказала Ханна.
– Хорошо, – прошептала Этти.
Этти потребовалось меньше трёх минут, чтобы дойти до конца мыса. Ханна уже была там.
– Когда же ты узнала? – спросила Ханна.
– Прошлым летом, как раз перед ураганом.
– Ты никому не рассказала?
Этти нахмурилась:
– Конечно, нет. За кого ты меня принимаешь? – У неё задрожала нижняя губа. – Ты же моя лучшая подруга!
– О, Этти, – простонала Ханна и потянулась к девочке, чтобы обнять её. Этти удивилась, какой неожиданно горячей оказалась кожа Ханны. Вода была ледяной, а девушка будто вышла из тёплой ванны.
Теперь они обе плакали. Этти вытирала бегущие по щекам слёзы рукавом.
– Ты тоже моя лучшая подруга.
Этти немного отстранилась и сурово посмотрела на дочь моря:
– Ты в этом правда-правда уверена? – Маленький носик Этти был очень властным, даже если она им шмыгала, что временами делало её суровее и старше своих лет.
Ханна избегала смотреть ей в глаза:
– Я не хочу обманывать тебя, Этти. – От этих слов девочку охватило мучительное чувство страха. Такое, какое обычно чувствует человек за секунду перед тем, как ему разобьют сердце. – Есть и другие. Две… но они не совсем подруги.
– Как это?
– Они мои сёстры.
– У тебя есть сёстры? Такие, как ты?
Ханна кивнула.
– Но как? Как такое может быть? Вы же бываете только в сказках, разве нет?
– Нет. Я настоящая. Потрогай, – и она подняла из воды хвост. – Смелее.
Девочка нерешительно протянула руку и провела по чешуйкам. Они оказались шелковистыми, а когда Этти отняла руку, на кончиках её пальцев остались разноцветные разводы, как будто с хвоста Ханны стёрлась радуга.
– Не волнуйся, – улыбнулась Ханна, видя растерянность Этти. – Цвета вернутся.
– Как это произошло?
– Я родилась такой.
– Н-но как? Кто твои родители?
– Это длинная история, Этти, и большая её часть – до сих пор тайна даже для меня.
– Та девушка… дочь нового священника – одна из твоих сестёр, правда? Её зовут Люси Сноу. Я играла с ней в крокет.
– Да, но как ты догадалась? – спросила Ханна, в её голосе послышались нотки страха.
– Когда она сняла шляпу… Я догадалась из-за её волос… и глаз.
– Надеюсь, больше никто не заметил, как мы похожи, – пробормотала Ханна.