Лжеправители
Шрифт:
Противники же претендентки называли Глеба Боткина коварным и беспринципным человеком, манипулировавшим психически больной женщиной в надежде прибрать к рукам заграничное имущество императорской семьи. Хотя другие исследователи, к примеру биограф Анны Андерсон Питер Курц, считают, что Боткин был искренне убежден, что перед ним спасшаяся великая княжна Анастасия Николаевна.
Сам Глеб Боткин сыграл важную роль в так называемом «процессе Анны Андерсон против Романовых». Этот процесс начался в 1938 году, его официальной целью было признание Андерсон великой княжной и, соответственно, наследницей всего огромного заграничного имущества императорского семейства, слухи о котором
Современные исследования подтвердили, что легенды о так называемом «царском золоте» не имели под собой основания. Сделанные Николаем II зарубежные вклады на всех четырех дочерей не превышали 250 тысяч долларов. Собственно императорские вклады, составлявшие более значительную сумму, по свидетельству барона Штакельберга, сына генерала Мосолова, начальника собственной его величества канцелярии, в начале Первой мировой войны по приказу царя были возвращены в Россию и истрачены на военные расходы. Оставшиеся небольшие суммы абсолютно обесценила послевоенная инфляция. Остаток всех денежных средств составлял в итоге около 100 тысяч долларов, и на них претендовали оставшиеся в живых Романовы.
Но подобные доводы не могли убедить сторонников «Анастасии». В 1928 году в США была создана акционерная компания «Гранданор». Руководил ею специально нанятый Глебом Боткиным адвокат Эдвард Фэллоуз. На счета компании поступали пожертвования от организаций и частных лиц, пожелавших принять участие в дележе «царского» состояния. Глеб Боткин в письме к великой княгине Ксении Александровне, в частности перепечатанном газетой «New York Post», 29 октября 1928 года прямо обвинял великую княгиню в том, что используя информацию, предоставленную ей доверчивой Анной Андерсон, та мошенническими способами присвоила себе имущество бывшего царя и с помощью интриг добилась того, чтобы ее официально объявили единственной наследницей. Хотя на самом деле, по убеждению Боткина, все наследство покойного императора и его наследников должно теперь по праву принадлежать великой княжне Анастасии Николаевне, коей является Анна Андерсон.
Ввиду того что европейские банки либо не подтверждали наличия вклада, либо категорически отказывались иметь дело с Анной Андерсон, в 1938 году в Берлине от ее имени начался процесс, который должен был официально подтвердить ее тождество с великой княжной Анастасией со всеми вытекающими отсюда последствиями. Этот судебный процесс тянулся до 1977 года и стал одним из самых длительных за всю историю XX века.
Никакого реального результата процесс не принес, поскольку суд счел недостаточными имеющиеся доказательства родства Андерсон с Романовыми, хотя и оппонентам не удалось доказать, что претендентка в действительности не является великой княжной Анастасией.
Стоит отметить, что среди свидетелей со стороны истицы в этом процессе выступил и Франц Свобода – австрийский военнопленный, который в 1918 году жил в Екатеринбурге рядом с Ипатьевским домом. Франц уверял, что был свидетелем произошедшей трагедии, участвовал в заговоре с целью освобождения пленного императора и принимал личное участие в спасении великой княжны Анастасии. Однако не подкрепленное никакими реальными доказательствами свидетельство австрийца, хотя и признанное одним из наиболее важных в этом деле, было, тем не менее, категорически отвергнуто британским консулом. Консул был прекрасно осведомлен обо всем, что происходило тогда в Екатеринбурге, и он не слышал ровным счетом ничего ни о каком Франце Свободе и его «попытках спасения членов царской семьи». Также консул не видел причин, могущих заставить австрийского военнопленного рисковать собственной жизнью ради спасения
В начале 1929 года претендентка селится у некой Анни Дженнингс, богатой одинокой дамы, пожелавшей видеть у себя наследницу российского престола, уже успевшую превратиться в своеобразную местную достопримечательность. Интересно, что во время пребывания в Соединенных Штатах Андерсон встречалась с Михаилом Голеневским, выдававшим себя за «цесаревича Алексея», и публично признала его своим братом. В самом этом факте нет ровным счетом ничего удивительного: мало ли по каким причинам два самозванца решили объединить свои усилия?
К тому времени психическое здоровье Андерсон значительно ухудшилось, нервные припадки следовали один за другим. Верховный судья Нью-Йорка Питер Шмак вынужден был распорядиться о ее принудительном помещении в лечебницу, именуемую Санаторием четырех ветров, где она и оставалась вплоть до 1930 года. Все это время Анни Дженнингс продолжала опекать больную, оплачивая огромные счета за лечение, и вновь приняла ее у себя, когда врачи наконец разрешили лже-Анастасии вернуться к нормальной жизни.
В августе 1932 года Андерсон вернулась в Германию, так как готовящийся судебный процесс, с помощью которого она пыталась добиться официального признания ее великой княжной и доступа к якобы существующему огромному наследству Романовых, требовал ее присутствия.
В Германию лже-Анастасия прибыла на лайнере, в запертой на замок каюте, в сопровождении специально нанятой сиделки. Эту поездку опять же оплачивала мисс Дженнингс, она же внесла деньги за помещение Андерсон в очередную психиатрическую лечебницу, на этот раз – Ганноверскую. В 1949 году принц Саксен-Кобургский предоставил в распоряжение претендентки дом, перестроенный из помещения бывших казарм, в небольшой деревне в Шварцвальде.
И вновь хочется подчеркнуть тот факт, что женщина, выдававшая себя за великую княжну Анастасию Николаевну, была однозначно и безусловно тяжело больна. Этот факт засвидетельствовал не один медицинский консилиум. И больна не простудой или мигренью, а тяжелым психическим недугом. Причем болезнь ее постоянно прогрессировала. Сам собой напрашивается вопрос: неужели человек, находящийся в подобном состоянии и претендующий не на что-нибудь, а на трон огромной страны, на самом деле может быть услышанным, и не усталыми санитарами в коридорах больницы, а в королевских дворцах, в самых высоких правительственных кругах? Может рассчитывать не на одиночную палату в психиатрической клинике, а на серьезное общественное внимание? Не проще ли поверить, что кто-то с самого начала манипулировал этой несчастной женщиной, использовал ее в своих нечистых играх?
Но, оставив в стороне логику, вернемся к разбирательству этого странного дела. Главным, во всяком случае очевидным доказательством, свидетельствующим в пользу идентичности личностей Андерсон и Анастасии Николаевны, является наличие у обеих женщин характерного искривления больших пальцев ног, достаточно редко встречающегося в молодом возрасте. Некоторые же люди, хорошо знавшие членов семьи Романовых, к примеру няня императорских детей Александра Жильяр и дети лейб-медика двора Евгения Боткина Ольга и Глеб, находили в Андерсон и другие черты сходства с Анастасией.