M&D
Шрифт:
Она долго говорила, – и пока они шли по лужайке среди отдыхающих, и когда остановились напротив кафе, и стояли, обнявшись.
– Ты рядом, но мне кажется, что мыслями ты не со мной, – сказала она. – И вообще, я не видела ещё, чтобы твои глаза смеялись. Ты – хороший, но ты очень грустный герой.
– Нет же, я весь тут рядом, с тобой. Мне очень хорошо, поверь.
– Ты даришь удовольствие, но не всегда испытываешь его сам.
– Имоджин… я не знаю. Я, наверное, ходячая грусть. Просто не могу расслабиться, иногда… часто я чувствую сильное
Она потянула его в кафе:
– А-а-а! Я знаю одно средство – тебя надо напоить как следует. В пьяном виде ты трезв и адекватен.
Это было уютное заведение с живой музыкой. На сцене буянил цыганский панк-оркестр. Звучали разбитные вариации на тему восточноевропейской музыки.
Имоджин сразу попросила официанта принести бутылку Tokaji Aszu и приступила к изучению меню. Андрей выбрал ягненка, тушеного с эстрагоном, она, поколебавшись – мясо по-татарски.
– На этот раз ты определилась очень быстро.
– Терпеть не могу шницель, – ответила она, как будто единственной альтернативой мясу по-татарски был венский шницель.
Андрей признался, что тоже ненавидит всё, что готовится в сухарях, да и вообще в любой панировке.
– Ну, не всё – у нас готовят paprikas csirke, рекомендую. Это курица, обжаренная в сметане с паприкой. Не понимаю вегетарианцев – разве можно обходиться без мяса.
– Гламур и Гоморра.
– Что? Ты всего лишь стакан вина выпил.
– Отказ от мяса – это поза, показуха, пропаганда, наебалово, или элемент имиджа. Всё, что угодно, только не реальный образ жизни. Так всегда и везде – если что-то громко говорят, значит, всё наоборот. Такой вот вегетарианец днём давится силосом перед телекамерой, а вечером лопает мясо от пуза. Или Дэвид Бэкхем, например: своей внешностью перепидорит любого пидора, хотя на самом деле он махровый гетеросексуал. У меня вообще такое мнение, что голубых в природе нет. Они существуют только на страницах журналов, в книгах, в телевизоре.
Так они болтали, смеялись, пили вино, а когда принесли горячее, Имоджин спохватилась:
– Я совсем забыла одну вещь! В тот день, когда мы познакомились – боже, мне кажется, прошла целая вечность! – помнишь, ты позвонил мне, а я смотрела фильм.
Андрей кивнул.
– Я готовилась к твоему приходу, и недосмотрела. Хотела позвонить Илоне, чтобы узнать, чем всё закончилось, и забыла.
– Так позвони, киношная твоя душа.
На некоторое время она сосредоточилась на еде, потом сказала:
– Я всё думала, думала, что же было у них там дальше.
Андрей застонал от удовольствия.
– Мясо – чумовое, обожаю венгерскую кухню, это моя подлинная страсть! Средоточие мяса, специй, тушеных овощей!
– Я хочу узнать концовку, darling, мне очень любопытно. Девочка-ангел целует маму в десны, а потом колбасит заправщиков – так, что мозги по углам; а её парень, с виду отморозок, пускает слюни до пола.
И она пересказала начало фильма. Выслушав, darling предложил позвонить
– Это называется paprikas csirke.
– Да, пусть принесет паприкаш.
Когда она заказала ему это блюдо, а себе – лечо, Андрей показал официанту на пустую бутылку:
– Повторите ещё токайское.
– Нет, мы сделаем не так, – решила Имоджин, когда официант ушёл.
И замолчала.
– Открой мне страшную тайну – как?! – наблюдая за тем, как она расправляется с мясом, спросил Андрей. – Позвоним продюсеру?
– Нет, – ответила она, глядя на сцену. – Ты выскажешь свою версию, я – свою, потом мы позвоним и узнаем, у кого из нас лучше интуиция.
Когда принесли вино, Андрей попросил бальзам «Уникум».
– Заполировать, – объяснил он Имоджин.
– Не понимаю, как ты его пьёшь в чистом виде, в нём же градусов семьдесят. И ты что-то сказал про полироль – это какой-то русский жаргонизм или варваризм?
– Алкоголизм! Это когда для оттеночного послевкусия поверх одного напитка заливают другой, как правило, менее крепкий – вино после водки или коньяка, или же пиво после рома; количество этого второго напитка должно быть меньше, чем первого.
И он опрокинул стопку «Уникума», который приятно обжег горло.
– Ну вот, теперь хоть ясность какая-то. Говоришь, подбородок этого маньячины дрожал, потом он как-то исступлённо тискал девушку…
– У него был жуткий вид, я подумала, он её сейчас растерзает. Она было расслабилась, а потом весьма жестко отбрила, и от её голоса он резко сник, заскулил, и стал похож на жалкую гомосятину. Потрогай, пожалуйста…
Она поморщилась.
– Тьфу, какая гадость! Лучше применил бы силу.
– А что сила… Получается, девчонка его сильнее. Знаешь стихотворение, попробую переложить на английский.
Милый поднимает гири,Милый самый сильный в мире,Гири мне не по плечу,Милым как хочу верчу!Прочитав сначала по-русски, он пересказал по-английски.
– Да, возможно. Ну, так что, какова твоя версия?
Андрей задумался.
– Значит, она ему не дава… ну… не подпускала к телу, и ему непременно захотелось впервые овладеть ею там, на месте преступления?
Имоджин кивнула. Он продолжил.
– То, что парень замешкался, и всё остальное, говорит о том, что человек он половинчатый, непоследовательный, мятущийся. Поэтому вариантов много может быть разных. Думаю, он не сдаст её полиции, и… всё плохо кончится.
– Плохо для кого?
– Для него, естественно. Либо покончит с собой, либо несчастный случай какой-нибудь.
И он подлил вина – ей и себе.
– Значит, ты считаешь, что парень плохо кончит, а девушка никак не пострадает?