M&D

Московцев Федор

Кроме водителя и санитара, доставивших Синельникова, неотложная медицинская помощь также требовалась двум санитарам и врачу из 1-го мужского отделения, пытавшихся остановить решившегося на побег пациента. Так находившийся на принудительном лечении Никита Морозко оказался на свободе.

На перекрёстке микроавтобус «скорой помощи» остановился. Прямо – частный сектор, направо – дорога ведет на Вторую Продольную, налево – в лесополосу. Никита решил поехать влево. Доехав до поворота, снова остановился. Асфальтовая дорога вела к кардиоцентру и госуниверситету, грунтовка – к лесополосе

и поселку.

Никита выбрал лесополосу. Через пару минут машина скрылась среди деревьев. Немного поплутав, он остановился. Пошарил в бардачке, вытащил оттуда газету, документы, и бумажник водителя. Сунув его в карман, принялся складывать на переднем пассажирском сиденье горку из горючих предметов – бумаги из файла, газета, промасленная ветошь.

Затем вышел из машины, помочился возле дерева, и, насобирав сухих веток, вернулся на водительское место. Положил сушняк поверх сложенной им кучки, и наполовину опустил стекла на обеих дверях. Затем взял с торпеды зажигалку.

Тут он услышал голос.

– Помогите! Помогите! – настойчиво доносилось из салона.

Никита заглянул через окошко в салон. Какой-то лысый черт в смирительной рубашке. И в общем-то пусто, взять нечего.

Посмотрев на пламя зажигалки, Никита ответил:

– Бог поможет!

И поднес зажигалку к разложенному костерку.

Отойдя метров на пять от машины, он оглянулся, и, убедившись, что огонь занялся, побежал в сторону посёлка.

Издали казалось, что это жилые дома, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что недостроенные коробки. И ни одной живой души. Разжиться абсолютно нечем. И тогда Никита направился в сторону асфальтовой дороги. Там ездили машины, и там начинался частный сектор с жилыми домами.

Глава 139

Свернув со Второй Продольной, жёлтая «Волга»-такси поехала в гору. Оставив позади заправку, 17-ю больницу, и поселок, подъехав к указателю на кардиоцентр, машина повернула влево.

– Чегой-то там случилось?! – удивлённо сказал водитель, продолжая всматриваться в сторону ворот психиатрической клиники, возле которых стояли две милицейских машины с включенными мигалками, а рядом – группа милиционеров.

Сидящая на заднем сиденье Таня равнодушно пожала плечами. Сосредоточенно глядя вперёд, на дорогу, она думала о том, как сейчас зайдет в офис, подойдёт к Андрею, будет стоять и цвести, а он поцелует её, как целуют ребёнка, и сядет, спрячет лицо в ладони, проговорит, что никогда не думал о ней как о женщине. Потом поднимет голову, посмотрит на неё, цветущую, своими красивыми голубыми глазищами ей в глаза, и, конечно же, прямо в мысли, поймёт, что это было только им двоим предназначено, и…

Выскочившего на дорогу парня в больничной одежде они увидели одновременно – и водитель, и пассажир. Выбежав на середину дороги, этот сумасшедший встал лицом к приближающейся машине, немного наклонившись кпереди, выставил руки вперед – как Паникахо, бросающийся на вражеский дзот.

Таня узнала Никиту, и инстинктивно пригнулась.

Останавливать машину уже не было возможности, и водитель в последнюю секунду взял влево, и, объехав парня, громко выругался. Затем резко дал по

тормозам.

– Точно, из 17-й сбежал, – сказал он, втыкая заднюю передачу. – Сейчас нахлобучу этого уёбка.

– Сначала отвезите меня!

Требовательный тон подействовал, и водитель включил первую передачу. Трогаясь, с сожалением посмотрел в зеркало на парня, который, увидев, что машина остановилась, быстрым шагом приближался к ней. Обработать бы его бейсбольной битой, что лежит под сиденьем. Интересно, не за ним ли приехала милиция? Надо на обратном пути спросить.

– К кому это мы так торопимся? – игриво поинтересовался водитель.

– Просто довезите до кардиоцентра, – отрезала Таня.

Водитель хотел было продолжить заигрывания, но, увидев в зеркало её сосредоточенное лицо, осёкся. У ворот кардиоцентра, получив деньги, вручил фирменную визитку:

– «Жёлтое такси», всегда к вашим услугам!

* * *

Дежурившие на входе охранники сказали ей, что Андрей на складе. Каблучки сапог зацокали по пандусу в обратную сторону. Дойдя до конца, Таня повернула влево. Асфальтовая дорожка спускалась по холму, вокруг газоны, клумбы. Нужно обойти большой газон с иудиными деревьями, и там…

Сосредоточенно, до мельчайших деталей, она продумывала предстоящую встречу, как войдёт, шагнёт ему навстречу…

Она оглядела себя, в который раз отметив, что всё отлично, и наряд выбран правильно. Короткое пальто нежно-персикового цвета, силуэта baby-doll – со свободной талией, рукавами три четверти и трапециевидным силуэтом; черное короткое платье-туника и чулки в цвет, черные лакированные сапоги на высоких шпильках. Отлично!

Телефонный звонок прервал её мысли. Какой-то незнакомый номер. Она машинально взглянула на визитку, которую взяла из вежливости, и позабыла выбросить в урну. Глаза расширились от удивления. От руки написанный на визитке телефон водителя и звонящий номер совпадали! Какого чёрта ему нужно, и как он узнал её мобильный?! Соединившись, она спросила грубо: «Какого хера?!»

– Узнаю свою малышку! – услышала она в ответ голос Никиты. – Я на свободе, ты где?

Как давно это было, и она даже не сразу поняла, что это звонит встреченный по дороге её бывший дружок. Поняв, моментально осознала, что произошло – таксист остановился, и Никита его прихлопнул. Она в страхе оглянулась. Нет, от входа её не видать, загораживают деревья. А если идти дальше, то Андрей, если стоит у окна, увидит её. Она остановилась.

– Ну, ты куда пропала?

– Это просто… писдетс, – выдавила она.

– Что за хуиная связь, ничего не слышно.

Таня быстро пришла в себя и уже спокойно посмотрела вслед удаляющейся «Волге», зажелтевшей за оградой. Отсюда до дороги достаточно далеко, и Никита не сможет разглядеть её, даже если почувствует, животное, что Таня тут, совсем рядом, и станет приглядываться.

Всё ясно: он побоялся ехать на Вторую Продольную мимо психушки, и поехал в объезд, по другой дороге, которая идёт вокруг кардиоцентра.

– Это радостное известее выбело меня из калии, – сказала она, стараясь придать голосу радостные нотки. – Где ты, мой убогий друг?