M&D
Шрифт:
Глядя на его старинную одежду, Андрей ради шутки завел разговор о моде, и о том, какой переворот совершила легкая промышленность.
– …раньше ведь как было – самым ценным подарком считался отрез ткани. Чем больше в сундуках хранится тканей, тем богаче человек. Из них шили одежду – платья и костюмы, которые передавали по наследству, от матери к дочери – и так далее к внучкам и правнучкам, до десятого колена. Вытаскивает девушка платье из сундука и произносит гордо: «Этому наряду сто двадцать лет!» А что сейчас – год поносили, всё, немодно, на свалку! А почему, спрашивается? А потому что работникам индустрии моды очень кушать
Нимало не смутившись, Кодряну и эту наживку заглотил, и стал вспоминать наряды своих бабок и прабабок, хвалиться доставшимися по наследству коврами. Очень быстро Андрей понял, что его «администратору» абсолютно безразлично, о чём базарить, лишь бы не работать. И стал называть коврожрецом, или Ваше Ворсейшество.
Для тех сделок, что предлагал Кошелев, не нужна была ни своя фирма, ни тем более офис с персоналом. Когда Андрей принёс ему деньги, обналиченные через «Навигатор» – предоставленную Трезором левую фирму, заведующий оперблоком дал новый заказ: нужно продать одной из городских больниц продукцию московского ЭТП МНТК «Микрохирургии глаза» – инструменты и расходные материалы для нужд глазной хирургии. Условия прежние – десять процентов.
– Я открыл свою фирму, – похвастался Андрей.
– Поздравляю, – ответил Кошелев. – Станешь дилером «Эльсинора»?
Об этом Андрей подумал в последнюю очередь, хотя после разговора в московском аэропорту Данила неоднократно напоминал об этом. Однако, чтобы не выглядеть идиотом в глазах клиента, ответил: «Да, фирма создана специально для этого – скидывать заказы на карманную структуру, хватит уже кормить дилеров».
Заведующий рассказал о распрях между филиалом «Микрохирургии глаза» и областной офтальмологической клиникой, в частности, заведующим этой клиникой, являющимся главным офтальмологом области. С его подачи облздравотдел, облСЭС, и прочие контролирующие структуры проводят бесчисленные проверки филиала. На ежемесячных собраниях «Общества офтальмологов» постоянно происходят словесные стычки между сторонами. МНТК обвиняют в завышении цен на услуги и оттягивании областного бюджета на свою сторону; представители филиала, никого ни в чём не обвиняя, отвечают, что продвигают современные технологии, а ценовая политика установлена в соответствии с законом; что же касается бюджетных денег – область оплачивает лечение льготников там, где это лечение эффективнее всего оказывают.
Проверки неизменно выявляют, что у филиала всё в порядке, ни к чему не подкопаться, а экономист МНТК подсчитал, что содержание одного больного у них стоит в полтора раза меньше, чем в той же областной больнице, где курс лечения дольше, препаратов выписывается больше, причем львиную их долю приходится покупать самому. А с учётом неизбежных подношений врачам… В МНТК же всё прозрачно, все деньги идут через кассу, поэтому экономика вся, как на ладони. Эта информация была доведена до сведения руководителя облздравотдела, но во избежание скандала обнародовать эти данные не стали. А на очередном собрании «Общества офтальмологов» заведующий глазным отделением областной больницы, главный офтальмолог области язвительно произнёс, что легко рассуждать об эффективности, когда долгие годы 90 % офтальмологического бюджета страны уходило в МНТК, а остальные больницы сидели на подсосе. Теперь МНТК – современная структура, а другие только начинают развиваться.
А буквально
– Ко мне тут ходит представитель «Джонсона», – сказал Иван Тимофеевич, меняя тему, и, порывшись в столе, достал визитку.
– Вот он – Вениамин Леонтьевич Штейн, город Ростов.
– Вот так – ни больше, ни меньше – Штейн!
Андрей хотел сказать что-то резкое в адрес конкурента – на трэйнингах и sales-meetings уши прожужжали этим Джонсоном – но вовремя спохватился. Наверняка сметливый Кошелев имеет с этим представителем какие-то дела – всё-таки в Джонсоне лучше налажена дистрибьюция, и, хоть это и американская компания, там спокойнее реагируют на то, что врачам платят за заказы.
Андрей изобразил на лице подобие улыбки:
– Сильная компания. Специализировались бы только на офтальмологии – без штанов бы нас оставили.
– Да, активные ребята. Забили под завязку своим шовником московский филиал.
С этими словами Кошелев открыл нижний ящик тумбочки.
– Полюбуйся.
Андрей заглянул – ящик был до отказа заполнен уже знакомыми ему коробками викрила.
– И это не всё, – заведующий покосился в сторону шкафа. – Так что если найдешь клиентов – оброщайся.
Предложение было заманчивое. Официально джонсоновский шовник стоил дороже аналогичных позиций «Эльсинора», а заведующий оперблоком давал цены в среднем на тридцать процентов ниже.
«Нужны торговые представители – не самому же мне светиться с конкурентной продукцией», – подумал Андрей.
Ему стало понятно, почему представители МНТК с самого начала вежливо отклоняют попытки навязать им шовный материал – свой некуда девать. Да, действительно, хорошо, что, кроме шовного, Эльсинор с Джонсоном нигде не пересекается.
– Что он за человек, этот Штейн, – сказал Андрей, взглянув на визитку. – Тут указан адрес офиса, у него в Ростове целый офис?
– Да, он регионал, и регион у него такой же, как у тебя.
– Только ему оплачивают офис, а мне – нет.
– Сровнил! Какие у Джонсона объёмы, и какие у вас!
Они ещё раз оговорили условия. Андрей ознакомился с содержимым шкафа – там было не менее ста пятидесяти коробок шовного материала. Кошелев пояснил – если нужно, будет любая партия на условиях отсрочки платежа.
– Вы всё-таки отказались от поездки в Америку, – сказал Андрей.
Заведующий сделал жест, будто отталкивается ладонями от собеседника:
– Я поставил в известность Лисина – Эльсинор приглашает двоих на конференцию. Пусть сам решает, кому ехоть. Именных приглашений мне не нужно – шеф сразу заподозрит неладное.
Андрей понимающе кивнул, – в филиале всё строго, без ведома директора не продадут ни пирожное в буфете, ни джонсоновский шовник из тумбочки заведующего оперблоком.
– ОК, Иван Тимофеевич. Я просто уже не знаю, что могу для вас сделать. Бюджетом я не располагаю, поездки контролирует Лисин. Вот, образцы…
И Андрей, раскрыв портфель, вынул оттуда promotion-продукцию и выложил на стол.
– Знаешь, что мне нужно? – оживился заведующий. – Набор инструментов Буратто, я видел такой в Москве у Лёвы Ремизова.