Мачеха
Шрифт:
Генерал. Небылица! Так это неправда? Ты никогда не думала об этом славном молодом человеке?
Полина. Никогда!
Гертруда (шепотом генералу). Она лжет. Наблюдайте за нею.
Полина. У графини, очевидно, имеются какие-то причины предполагать во мне склонность к приказчику моего отца. Ох, вижу, она заставит тебя сказать: «Если ваше сердце, дочь моя, не занято, выходите за Годара». (Шепотом Гертруде.)Это недостойный прием, сударыня. Заставить меня при отце отречься от
Гертруда. Пожалуйста! Но вы выйдете за Годара.
Генерал (в сторону). Они не в ладах, что ли? Расспрошу-ка Фердинанда. (Вслух.)О чем это вы шепчетесь?
Гертруда. Твоя дочь недовольна, что я осмелилась предположить в ней склонность к нашему служащему. Она этим глубоко оскорблена.
Генерал. Значит, ты его совсем не любишь?
Полина. Папенька, я... я ведь не прошу вас выдавать меня замуж. Мне и так хорошо! Единственное, что бог даровал нам, женщинам, в полную собственность, — это наше сердце. Графиня мне не мать, и я не понимаю, почему она вмешивается в мои чувства.
Гертруда. Дитя мое, я забочусь только о вашем счастье. Я вам мачеха, но если бы оказалось, что вы любите Фердинанда, я...
Генерал (целуя руку жены). Какая ты у меня добрая!
Полина (в сторону). Я задыхаюсь. О, до чего же мне хотелось бы причинить ей зло, как можно больше зла!
Гертруда. Да, я бросилась бы в ноги вашему отцу, я вымолила бы у него согласие, если бы он стал противиться.
Генерал. Вот Фердинанд. (В сторону.)Расспрошу-ка его по-своему, по-военному; может быть, что-нибудь и выведаю.
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Те же и Фердинанд.
Генерал (Фердинанду). Подите сюда, друг мой. Вот уже три с половиной года, как мы живем вместе, и благодаря вам я могу спать спокойно, хотя на руках у меня такое хлопотливое дело, как крупная фабрика. Теперь вы почти такой же хозяин фабрики, как я. Вы довольствуетесь жалованьем, правда, немалым, но быть может, все же не соответствующим тем услугам, которые вы мне оказываете. Теперь я понимаю, почему вы так бескорыстны.
Фердинанд. Потому что это у меня в натуре, граф.
Генерал. Допустим. Но разве сердце тут ни при чем, а? Фердинанд, вы знаете мои взгляды на сословные различия и преимущества. Все мы создали себе положение только собственными трудами: я ведь тоже был когда-то простым солдатом. Доверьтесь же мне. Мне все рассказали. Вы влюблены в одно юное существо... Если вы ей по душе — она ваша. Жена моя ходатайствует за вас и, признаться, много в этом успела — мое сердце на вашей стороне.
Фердинанд. Так это правда, граф? Графиня ходатайствовала за меня! О сударыня! (Падает к ее ногам.)Ах, в этом поступке сказалось все величие вашей души! Вы — само совершенство, вы — ангел. (Бросается к ногам Полины.)Полина!
Гертруда (генералу). Видите, я угадала, он влюблен в Полину.
Полина. Сударь, дала ли я вам когда-либо, единым взглядом, единым словом, право называть меня по имени, как вы только что назвали? Я крайне удивлена, что внушила вам чувства, которые, бесспорно, могут быть лестны для кого-нибудь другого, но которых я отнюдь не разделяю. У меня лично более высокие притязания.
Генерал. Полина, дитя мое, слишком уж ты сурова! Быть может, тут какое-то недоразумение? Фердинанд, подойдите сюда поближе.
Фердинанд. Как, мадемуазель... раз графиня, раз отец ваш согласны...
Полина (шепотом Фердинанду). Мы погибли!
Генерал. Ну, придется круто взяться за дело! Скажите-ка, Фердинанд, вы ведь из почтенной семьи?
Полина (Фердинанду). Видите?
Генерал. Мой отец был сержант охраны. Надеюсь, что ваш батюшка занимал положение не ниже?
Гертруда (в сторону). Вот они и разлучены навеки!
Фердинанд (Гертруде). Я понял вас! (Генералу.)Генерал! Признаюсь, в мечтах, — о, в мечтах очень отвлеченных, мадемуазель, — в сладостных мечтах, которым охотно предаются бедняки и одинокие... (ведь мечты — единственное их достояние!) признаюсь, я мечтал о безумном счастье принадлежать к вашей семье. Но прием, оказанный мадемуазель этим столь естественным чаяниям, — тайну коих вы так жестоко разоблачили, — прием этот отрезвил меня. Чувства мои, вырвавшись из сердца, уже не вернутся в него никогда. Я проснулся от сладкого сна, генерал. У бедняков тоже есть гордость, которую не следует задевать так же, как нельзя затрагивать, скажем... вашу преданность Наполеону. (Гертруде.)Какую вы играете ужасную роль!
Гертруда. Она выйдет за Годара.
Генерал. Бедняга! (Полине.)Он человек порядочный... Мне он полюбился... (Отводит Фердинанда в сторону.)На вашем месте, в вашем возрасте я бы... Впрочем, нет, нет, черт возьми... Полина все-таки моя дочь...
Фердинанд. Граф, взываю к вашей чести... Обещайте мне сохранить в строжайшей тайне то, что я сейчас доверю вам, и пусть это останется в тайне даже от графини.
Генерал (в сторону). Однако и он, как Полина, не очень-то доверяет моей жене... А, черт возьми! Сейчас все узнаю! (Вслух.)Вот моя рука! Даю вам слово, а я никогда не изменяю своим обещаниям.
Фердинанд. Теперь, когда вы принудили меня открыть тайну, которую я хранил в глубине сердца после того как я был сражен — именно сражен — презрением мадемуазель Полины, мне невозможно оставаться здесь. Я сейчас пойду и составлю отчет, ибо сегодня же вечером покину этот край, а завтра, если только будет пароход, покину Францию и отправлюсь в Америку.