Мачеха
Шрифт:
Вернон. Да, да, от холеры, господин прокурор.
Рамель. Правосудие, граф, доверяет только своим экспертам и своим доказательствам. Напрасно вы опередили нас.
Феликс. Барыня, прикажете подавать кофей?
Гертруда. Погодите. (В сторону.)Как он изменился. Теперь он прокурор и стал совсем другим человеком. Мне страшно.
Генерал. Но почему преступление, якобы совершенное Шампанем,
Рамель. Вы узнаете об этом, когда приедет судебный следователь.
Генерал. Благоволите присесть.
Фердинанд (Рамелю, указывая на Полину). Вот она.
Рамель. Ради такой прелестной девушки можно и жизнью пожертвовать.
Гертруда (Рамелю). Мы с вами не знакомы; вы меня никогда не видали... Сжальтесь надо мною, над ним...
Рамель. Положитесь на меня.
Генерал (видя, что Рамель разговаривает с Гертрудой). Разве моей жене необходимо присутствовать на следствии?
Рамель. Именно необходимо. Я приехал сюда сам для того, чтобы графиню не успели предупредить, о чем ее будут спрашивать.
Генерал. Моя жена в чем-то замешана? Это оскорбление!
Вернон. Спокойствие, мой друг!
Феликс. Господин судебный следователь.
Генерал. Просите!
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Те же, следователь, Шампань и Бодрильон.
Следователь (раскланявшись). Господин прокурор, вот господин Бодрильон, аптекарь.
Рамель. Господин Бодрильон не виделся с обвиняемым?
Следователь. Нет, его только что привели, и жандарм не покидал его ни на минуту.
Рамель. Сейчас мы узнаем истину; подведите сюда господина Бодрильона и обвиняемого.
Следователь. Подойдите, господин Бодрильон! (Шампаню.)И вы тоже.
Рамель. Господин Бодрильон, признаете вы в этом человеке то лицо, которое два дня тому назад купило у вас мышьяк?
Бодрильон. Да, он самый.
Шампань. Но ведь, господин Бодрильон, я же сказал вам, что покупаю мышьяк по приказанию барыни, чтобы травить мышей, которые завелись в доме.
Следователь. Слышите, сударыня? Он выставляет такую версию: будто бы вы сами послали его за ядом и будто он передал его вам в таком виде, в каком получил от господина
Гертруда. Совершенно верно.
Рамель. Воспользовались ли вы уже этим мышьяком, сударыня?
Гертруда. Нет еще.
Следователь. Значит, вы можете нам предъявить пакетик, проданный господином Бодрильоном; на пакетике должна быть его печать, и если господин Бодрильон признает, что она цела и невредима, то тяжкие обвинения против вашего мастера частично отпадут. Нам останется только выслушать заключение врача, который производит вскрытие.
Гертруда. Пакет этот, сударь, все время лежал у меня в спальне, в секретере. (Уходит.)
Шампань. Ах, генерал, я спасен!
Генерал. Бедняга Шампань!
Рамель. Нам будет очень приятно, генерал, установить невиновность вашего мастера; в отличие от вас, военных, мы счастливы, когда терпим поражение.
Гертруда. Вот, господа.
Следователь, Бодрильон и Рамель рассматривают пакетик.
Бодрильон (надевает очки). Пакетик не тронут, господа, совершенно не тронут; вот обе мои печати в целости и сохранности.
Следователь. Спрячьте его понадежнее, графиня. В последнее время суды только тем и занимаются, что разбирают дела об отравлениях.
Гертруда. Вы же видите, сударь, что он лежал у меня в секретере; ключ от секретера бывает или у меня, или у графа. (Уходит в свою комнату.)
Рамель (генералу). Граф, мы не станем дожидаться заключения экспертов. Главное обвинение — и, согласитесь сами, чрезвычайно тяжкое (о нем говорит весь город) — отпало. А так как мы доверяем познаниям и честности доктора Вернона...
Гертруда возвращается.
Шампань, вы свободны.
Все выражают радость.
Но видите, друг мой, какие досадные подозрения могут возникнуть, когда между супругами нет согласия.
Шампань. Господин судейский, да спросите хоть у генерала — не сущий ли я агнец? Уж сварливей моей жены — да простит ей бог — на всем свете не сыскать было... Ангел бы и тот не выдержал. Пусть я ее и учил когда уму-разуму, зато я и наказан — никому не дай бог пережить такие минуты, какие я пережил по ее милости. Шуточное ли дело — обвинили человека в отравлении, отдали в руки правосудия, а я ни в чем не повинен. (Плачет.)
Генерал. Но ведь ты уже оправдан.