Мацзу
Шрифт:
Скинув кожаные шлепанцы, в которых расхаживал за исключением тех случаев, когда навещал европейцев, я сел на пятки за низким столиком, столешница которого была расписана цветами и покрыта лаком. Линь Цзэсюй расположился напротив. Так получилось, что мы одновременно посмотрели друг на друга, пытаясь проникнуть внутрь собеседника, понять, с кем имеешь дело. Взгляды встретились — и обоих накрыла неловкость, будто застукали за подглядыванием, и в то же время возникло щемящее чувство симпатии с легким сексуальным оттенком, которое, особенно в Азии, является фундаментом хороших,
— Уверен, что наш разговор будет интересным и полезным обеим сторонам, — после продолжительной паузы, первым справившись со смущением, предположил Линь Цзэсюй.
— Беседа с умным человеком не может быть иной, — сказал я, имея в виду в том числе и в первую очередь себя.
Старик понял, как ему хотелось, и, кивнув, спросил:
— Ты из какой страны приплыл к нам?
— Из Америки, которая расположена на другой стороне океана, — ответил я.
— Расскажи мне о ней, — попросил он.
В это время к нам подошел юноша, одетый слишком богато для слуги, наверное, сын или внук чрезвычайного уполномоченного, приготовил и налил нам зеленый чай, после чего молча удалился. Я выполнил необходимую часть ритуала, что произвело впечатление на Линя Цзэсюя, который, ухмыльнувшись, тоже постучал пальцами по столику. Значит, он вырос в Южном Китае, но в столице империи отвык от этой традиции.
Отпив чая очень высокого качества, я начал рассказывать историю Соединенных Штатов Америки. Линь Цзэсюй слушал меня внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы или переспрашивал то, что не сразу понял. Я терпеливо разъяснял, повторял. Особенно его поразило, что янки избирают своего правителя.
— Верховную власть дают боги! — возмутился он.
— Ее никто не дает, а берет сильный и наглый, и вы это прекрасно знаете на примере своей страны, — возразил я и подсластил пилюлю: — У гвайлоу так же. Всего лет сорок назад никому неизвестный, безродный капитан артиллерии стал императором, захватив большую часть стран, пока не пошел с полумиллионной армией на Россию, вашего северного соседа и родину моих предков, где ему отбили охоту нападать.
— Это из его народа те, кто приплывал на переговоры к моему повелителю? — задал он вопрос.
— Нет, он был императором Франции, а к вам приплывали послы короля Британии, — рассказал я. — Кстати, сейчас у них правит королева.
— Женщина на престоле?! — удивился он.
— Да, но это не имеет значения, потому что реальной власти у нее мало. Все решает двухпалатный парламент, — и я рассказал, как устроена политическая система британцев. Закончил словами: — Они уже захватили столько земель по всему миру, что хвастливо заявляют, что над их империей никогда не заходит солнце.
— У них очень сильная армия? — поинтересовался Линь Цзэсюй.
— Сильный у них военный флот, а армия хоть и хорошо вооруженная и выученная, но слишком малочисленная. Если навязать им войну на суше, долго не выдержат. Сейчас они напали на Афганистан. Это страна северо-восточнее Индии, захваченной ими из-за раздробленности последней. Так вот я уверен, что британцы проиграют, несмотря на то, что афганцев в
— То есть мы тоже сможем победить их, — сделал вывод мой собеседник.
— Нет, вы проиграете, — огорчил я.
— Почему? Ты же сам сказал, что на суше они плохо воюют, — произнес он.
— Не плохо, а большую армию сюда не смогут перевезти, слишком много уже захваченного надо охранять, поэтому не будут сильно углубляться в Таньчао. Ваша столица Бэйцзин находится рядом с морем. Как гласит ваша стратагема, бей в голову, а остальное само рассыплется. Ваша огромная армия похожа на толстяка, который кажется грозным, пока сидит и ест, а как только попробует встать, тут же упадет. Я читал путевые заметки своего предка, который служил хуанди Канси, занимался переобучением его армии. Мне кажется, с тех пор ничего не изменилось. Вы опять отстали лет на двести. Вооруженные более современным, точным и дальнобойным оружием, британцы легко разобьют вашу армию и флот на подступах к столице, после чего вы сдадитесь. К этому надо добавить, что мало кто из ваших солдат готов умереть за родину. Мне рассказывали, что их обворовывают командиры, из-за чего им приходится разными сомнительными способами добывать пропитание, — развернуто ответил я.
— Мне горько слушать твои слова, но я понимаю, что они лучше сладкой лжи, — печально молвил Линь Цзэсюй. — Надеюсь, мы сможем избежать войны с ними, а если нет, то случится она не скоро.
— Ошибаешься, — возразил я. — Они уже собирают эскадру. Она прибудет сюда во время летнего муссона, на следующий год жди вторую, намного большую.
— Ты точно это знаешь? — внимательно глядя мне в глаза, задал он вопрос.
— Точней не бывает, — ответил я.
— И ты предупреждаешь меня, своего врага? — не унимался чрезвычайный полномочный.
— Вы мне не враг, а британцы не друзья, мы с ними воевали двадцать пять лет назад. Я зарабатываю деньги, помогая тому, кто платит, — честно признался ему.
— Если мы заплатим, тоже поможешь? — спросил он.
— Да, — согласился я и добавил условие: — Если это будет не слишком опасно.
Нагадить британцам — святая обязанность любого порядочного человека.
— Я не могу приглашать тебя сюда, это будет подозрительно. Буду присылать к тебе надежных людей, — предложил Линь Цзэсюй. — Только надо договориться, как ты будешь узнавать, что они от меня.
— Вы откуда родом? — поинтересовался я.
— Из Хоугуаня, — ответил он.
— Вот пусть ваш человек и продаст мне по дешевке какой-нибудь недорогой, но оригинальный китайский старинный предмет от друга из Хоугуаня. Все знают, что коллекционирую такие, — предложил я.
— Хорошо, — согласился он, после чего спросил: — Как тебя отблагодарить за ту информацию, что поведал мне сегодня?
— Никак, — отказался я, — но было бы неплохо, если бы вы дали мне что-то типа пропуска, чтобы ваши чиновники случайно не арестовали меня. Типа я ваш ученик, и они обязаны помогать мне.