Маэстро
Шрифт:
– Разве ценность всех предметов должна измеряться в деньгах? – подхватила Верховная Мать Жиндия.
Шакти в недоумении посмотрела на нее.
– В данном случае существуют иные причины осуществить эту операцию, помимо денежной выгоды, – сказала Жиндия.
Теперь Шакти совершенно растерялась. Она посмотрела на дочь, но та лишь пожала плечами.
– Продажа этих вещей нашим врагам послужит на благо дела Паучьей Королевы, – объяснила Жиндия. – Это не просто драгоценные камни в оправе, Верховная Мать Ханцрин. Это филактерии, и в каждой
Шакти приподняла брови; она снова открыла сундук, заглянула внутрь, всего лишь на мгновение, затем плотно закрыла крышку и положила на нее ладонь, словно боялась, что та откроется сама.
– Если высокородный мужчина или женщина начнет носить подобную брошь, или тиару, или ожерелье, вскоре мысли обладателя станут темными, в мозгу воцарится хаос, а душой завладеют дьявольские побуждения, – с явным удовольствием произнесла Верховная Мать Жиндия.
– Ты по-прежнему считаешь этот дар незначительным? – ехидно осведомилась Кирнилль.
– Я прослежу, чтобы эти вещи попали в Верхний Мир, – отозвалась наконец Шакти, злобно уставившись на бывшую Верховную Мать Дома Кенафин. – Чтобы оказать услугу Ллос. А что касается остального, я уже говорила: твои заявления совершенно неслыханны. Ты считаешь, что союз Бэнров с другими Домами дал трещину, и веришь в то, что наша цель – уничтожение Дома До’Урден.
– И в то, что Ллос на нашей стороне, – напомнила ей Кирнилль.
Шакти Ханцрин кивком выразила согласие.
– Часто трудно распознать истинные намерения Паучьей Королевы. – Заметив, что Жиндия напряглась, Шакти указала на фанатичную верховную жрицу и добавила: – Даже для ее самых преданных последователей. И все же я не сомневаюсь, что Госпожа Ллос одобрит наши планы и что нам удастся привести их в исполнение.
Верховная Мать Жиндия успокоилась и кивнула.
– Но что касается остального, – твердо повторила Шакти, – сначала предоставь мне доказательства. – Она махнула рукой дочери, и обе поспешили покинуть подземелье фанатиков Меларн. Всю дорогу обратно во дворец Шакти не покидала мысль о том, что у нее нет выбора. К’Ксорларрин представлял собой прямую угрозу построенной ею торговой империи, и она ничуть не жалела о падении нового города Верховной Матери Зирит.
Но появление Дома До’Урден ее мало волновало. Она не придавала большого значения формальному месту своего клана в городской иерархии. Напротив, она даже считала свое относительно низкое положение выгодным, потому что оно позволяло ей мало-помалу приумножать свои богатства и тем самым ставить другие Дома в зависимость от своей торговой империи.
Однако возможность вести дела за пределами города, доставлять верховным матерям экзотические товары с поверхности и отправлять их продукты на богатые рынки являлась преимуществом, которое Шакти Ханцрин не собиралась отдавать без боя. Если Бэнры действительно намеревались захватить торговлю с Верхним Миром, это несло угрозу деятельности Дома Ханцрин и его будущим доходам.
Вопрос заключался в том, действительно
– Никто не узнает о том, что ты здесь, – обратилась Верховная Мать Бэнр к своей гостье. – Это вызвало бы большое недовольство в городе, который еще не оправился после появления Князя Демонов.
Говоря это, она сверлила взглядом Зирит, но Верховная Мать Дома Ксорларрин вовсе не смотрела на собеседницу; несмотря на то что она кивала, Квентл показалось, что Зирит не слышала ни слова из ее речей.
Верховная Мать Зирит постоянно отвлекалась, чтобы взглянуть на прекрасную молодую женщину, сидевшую в стороне, у небольшого столика.
«Не просто отвлекалась», – мысленно поправила себя Квентл. Она была зачарована.
Белые волосы девушки, густые и блестящие, являли резкий контраст с угольно-черной кожей. Длинные кудри спускались на соблазнительную грудь совершенной формы, в ложбинку, едва прикрытую вызывающим платьем из тонкой пурпурной ткани. Простое шелковое одеяние подчеркивало все изгибы тела.
Квентл не сразу поняла, что сама рассматривает прекрасную девушку с таким же безнадежным выражением на лице.
– Кто это? – спросила Верховная Мать Зирит напряженно.
– Дочь Громфа, – ответила Квентл в надежде, что упоминание имени бывшего архимага в связи с Ивоннель заставит Зирит очнуться.
Однако еще несколько долгих минут прошло прежде, чем Зирит овладела собой и обернулась к Квентл. Кроме того, Верховной Матери показалось, что именно Ивоннель заставила Зирит выйти из транса – и сама девушка захихикала, подтверждая догадку старшей женщины.
– Я не знала, что у Громфа есть…
– И Минолин Фей, из Дома Фей-Бранш, – перебила ее Ивоннель, что являлось неслыханно грубым нарушением этикета.
Лицо Зирит перекосилось от изумления, когда она резко обернулась к молодой женщине; той явно было не меньше двадцати лет от роду, а может быть, и больше. Зирит знала о беременности Минолин. Визит аватара Ллос в Дом Фей-Бранш во время праздника Основания города долго служил предметом обсуждения в Мензоберранзане, и слухи о нем дошли до Дома Ксорларрин через все Подземье. Зирит знала, что Минолин Фей перешла в Дом Бэнр, – она видела верховную жрицу сегодня, когда ее провожали через покои Бэнров в этот самый зал.
– Дочь Громфа и Минолин Фей? – обратилась Зирит к Квентл.
– Да, – ответила Ивоннель и в очередной раз нарушила этикет, не дав верховной матери ответить.
– Она весьма импульсивна, – холодно произнесла Мать Бэнр и покосилась на племянницу. – Кроме того, ее присутствие сильно отвлекает, – добавила Квентл, когда увидела, что взгляд Зирит снова прикован к молодой женщине.
– Да, – рассеянно отвечала Зирит.
– Могу я идти, Верховная Мать? – спросила Ивоннель.
– Конечно, как пожелаешь, – ответила Квентл, пытаясь изобразить ласковый тон.