Маэстро
Шрифт:
И тогда Ингот вонзила зубы в щеку Квентл.
Женщина отпрянула, пошатнулась, пытаясь сообразить, что происходит, но не сразу поняла, какая ужасная опасность ей угрожает. Ингот снова ужалила ее, и на сей раз остальные четыре змеи тоже вонзили зубы в нежную плоть Квентл. Она почувствовала жжение яда. Разумеется, ей следовало бы отшвырнуть плетку, но она растерялась и не сразу сообразила сделать это.
Змеи кусали снова и снова и при каждом укусе впрыскивали в кровь жертвы количество яда, достаточное для того, чтобы прикончить двадцать дроу.
Квентл пошатнулась,
Женщина повалилась на спину, оружие упало рядом, и, пока она извивалась на полу в страшных мучениях, змеи продолжали кусать ее.
Снова и снова.
Квентл никогда в жизни не испытывала подобной боли. Она кричала, умоляя о смерти.
Сквозь кровавую пелену она видела эту девчонку, Ивоннель, которая стояла над ней, с усмешкой глядя сверху вниз.
Тьма постепенно застилала Квентл зрение. Она успела увидеть, как Ивоннель наклоняется; она успела почувствовать, как Ивоннель хватает ее за платье. Она ощутила легкость, когда тьма сомкнулась над ней. И подумала, что действительно стала легкой, потому что Ивоннель подняла ее одной рукой, без труда оторвала ее от пола.
В темноте появилась крошечная светлая точка – возможно, это был туннель, ведущий на Дно Дьявольской Паутины и в вечность.
Но затем светлая точка стала больше, и Квентл почувствовала себя так, словно холодная вода хлынула на ее тело, пылавшее от яда. Это было невозможно! Никакое заклинание не могло так быстро справиться со смертельным ядом.
Но свет становился ярче, и Квентл поняла, что она снова сидит в своем кресле, на своем троне, на троне верховной матери. Молодая женщина, Ивоннель, тоже была здесь, она пристально смотрела на нее и усмехалась.
– Теперь понимаешь? – спросила Ивоннель.
У Квентл все смешалось в голове – она испугалась, что Ивоннель читает ее мысли. Она должна была умереть. Яд любой из ее змей убил бы темного эльфа. Несколько укусов всех пяти должны были прикончить темного эльфа за несколько мгновений.
– Ты жива, – ответила Ивоннель на молчаливый вопрос соперницы. – Однако ни одна жрица не сумела бы тебя спасти; ни заклинания, ни лекарства не смогли бы вытащить тебя с того света после такого отравления.
Взгляд Квентл скользнул вниз, и она вытаращила глаза, потому что обнаружила свою плетку в руке Ивоннель. Пять змей с любовью обвивали изящные темные запястья девушки.
– Не бойся, я создам себе собственную плеть, – пояснила Ивоннель. – На самом деле, я даже желаю этого.
– Кто ты?
– Ты знаешь.
Квентл беспомощно покачала головой.
– Ты удивляешься, почему ты еще жива, – продолжала Ивоннель. – Это естественно! Почему бы тебе не удивляться? Разве для меня не было бы удобнее позволить тебе умереть? О, я понимаю! – Она зловеще усмехнулась. – Ты боишься, что я спасла тебя от змеиного яда, чтобы сделать твою смерть еще более страшной!
Квентл невольно задрожала и начала хватать ртом воздух.
– Возможно, этим дело когда-нибудь и кончится, но сейчас в этом нет необходимости, –
Квентл почувствовала, что у нее пересохло в горле.
– Кто я такая? – спросила Ивоннель, и пять змей, украшавших плетку Квентл, покинули руку девушки, начали раскачиваться и зловеще шипеть, а затем потянулись к Квентл.
– Дочь… – начала Квентл, но смолкла, заметив, что Кворра, третья и самая ядовитая гадюка, нацелилась, чтобы ужалить ее.
– Подумай как следует, – предупредила Ивоннель. – Докажи, что ты не слишком глупа и сможешь должным образом служить мне.
Квентл заставила себя закрыть глаза, чтобы воззвать к воспоминаниям и мудрости Ивоннель Вечной.
– Не торопись, моя тетка, моя сестра, моя дочь. Так кто же я?
Квентл открыла глаза:
– Ты Верховная Мать Мензоберранзана.
Девушка улыбнулась, и тысяча теплых волн захлестнула Квентл, а змеи отпрянули и снова любовно обвили руку Ивоннель.
– Этого не узнает никто, кроме меня и тебя, – пообещала Ивоннель. – Докажи свою полезность. Мне, разумеется, понадобятся могущественные верховные жрицы, а возможно, и новая руководительница Арак-Тинилит. Ты достойна такого статуса?
Квентл хотела негодующе ответить, что она – верховная мать. Как она может быть недостойной?
Но ничего не сказала. Она покорно кивнула и приняла плетку, когда эта молодая женщина, девчонка, протянула ее.
– Другие Дома презирают тебя, – заговорила Ивоннель, подойдя ближе, когда Квентл собралась с силами и выпрямилась на своем троне. – Они произносят имя Бэнров с негодованием. Разумеется, так дальше продолжаться не может. Другие матери начнут строить заговоры, и, если они успешно приведут в исполнение эти заговоры, ты станешь их мишенью. – Она грациозно развернулась на каблуках, продолжая улыбаться. – Возможно, они тебя убьют, – оживленно продолжала она. – А может быть, и нет. И в этом случае, если ты будешь хорошо служить мне в предстоящие несколько декад, ты останешься в живых. Ты станешь моей правой рукой в моем Доме Бэнр, в моей Академии, и тебя ждут почет, слава и огромная власть. Ты видишь: я тебя не боюсь, потому что теперь ты все знаешь, верно?
Квентл кивнула.
– Ты никогда не пойдешь против меня. Они не могут сделать с тобой ничего такого, что было бы ужаснее пыток, которым я тебя с радостью подвергну.
Ивоннель наклонилась и поцеловала Квентл в щеку, и, когда она выпрямилась, пять змей возникли у другой ее щеки; трепетавшие язычки лизали ее кожу.
– Возвращайся к своим обязанностям верховной матери, – велела Ивоннель, удаляясь. – Я сообщу тебе, когда ты мне понадобишься, и скажу, что мне от тебя требуется.