Мафия
Шрифт:
— Отличная реклама, не правда ли?
— Еще как клюнут! — подтвердил Латынис.
— Все это было, как я понял, присказка, — сказал Белов, кладя кассету на место. — Выкладывайте, подполковник, что вас интересует. Вы же пришли не ради трепа.
В принципе как раз треп оказался очень полезным. Александр даже не догадывался, что сообщил и показал немало интересного.
Ян Арнольдович попросил подробнее рассказать об отдыхе на так пленившей певца яхте. Белов снова ударился в воспоминания, которые были весьма кстати для дела.
Прощаясь,
— Прошу вас о моем визите и нашем разговоре — никому.
— Разумеется, — пообещал Белов.
На улице все так же мерзли несчастные фанаты, не решаясь покинуть свой пост: а вдруг снова повезет взглянуть на кумира?
«Представляю, что было бы, покажи я им визитку, — усмехнулся про себя Латынис. — Разорвали бы! Да и Колосов умрет от зависти»…
Подумав об Антоне, Ян Арнольдович снова ощутил тревогу: надо что-то вспомнить.
И вдруг в голове словно молния сверкнула: Южноморск, беседа со следователем городской прокуратуры, который знакомил Латыниса с материалами нераскрытого убийства в телефонной будке у ресторана «Воздушный замок».
К себе в кабинет подполковник буквально ворвался.
— Ну-ка, дай фото твоего члена-корреспондента! — ошарашил он Колосова.
Тот, удивленный поведением коллеги, протянул снимок.
— С тебя причитается! Я его видел! — проговорил Латынис, убедившись в своей догадке.
— Где? Когда? — аж привскочил Колосов.
— В Южноморске. Этого человека убили в августе.
— Не может быть! — все еще не верил удаче Антон.
— Черт побери! — взъерошил волосы Латынис. — Хоть скажи, как его фамилия! Тамошний следователь уже который месяц ломает голову.
— Ляпунов, — ответил Антон.
Услышав кое-какие подробности от Латыниса, он стал названивать в южноморскую прокуратуру.
По возвращении в Южноморск Дагурова первым делом позвонила в Бузанчи, где лежал в больнице Евгений Мухортов. Но врачи сказали, что у арестованного тяжелое психическое состояние. Такое обычно бывает, когда наркоманов отлучают от наркотиков, применяя соответствующие лекарственные препараты. С ногой же было лучше.
Позвонил Латынис и сообщил, что задержится в Москве, хочет съездить в Звенигород и лично проверить алиби Ларионова.
Через пару дней следователь снова позвонила в больницу. На этот раз врачи были благосклоннее, разрешили допрос.
При появлении Ольги Арчиловны в больничной палате на лице Мухортова появилось нечто вроде вымученной улыбки. Дни, проведенные в полном одиночестве, сделали свое — тут любой собаке обрадуешься, было б только с кем поговорить.
Начала Дагурова с того, что расспросила Евгения, откуда он родом, кто родители. Выяснилось, что Мухортов родился в небольшом поселке на Кубани. Без отца. Мать была готова поскорее сбагрить его куда-нибудь и с радостью отпустила в южноморское ПТУ, готовящее работников общепита. Евгений получил специальность официанта. По окончании ПТУ сразу забрили в армию.
— А когда пристрастился к наркотикам? — поинтересовалась
— После армии. До этого я даже грамма вина в рот не брал.
— Как тебе это удавалось?
— Не имел права, — серьезно ответил Мухортов. — Тут же бы турнули из спорта.
— Чем занимался?
— Подводным плаванием. Был кандидат в мастера спорта. Когда вернулся на гражданку, устроился в ресторан. Первое время держался. Вернее, старался держаться, — поправился Евгений. — Ну а потом пошло-поехало. По сто, по двести грамм. А скоро уж без горючего и работать не мог. К концу дня накачивался — счет не мог выписать.
— И долго это продолжалось?
— Сгорел за полтора года, — горько усмехнулся Евгений. — Из ресторана выперли. Никуда устроиться не мог: кадровики по физиономии определяли, что алкаш. Перебивался в порту, грузил по ночам бочки, мешки. Только бы на пузырь хватило. А потом — на опохмелку. Выпивка дорогая, потреблял всякую дрянь.
— Одеколон?
— Одеколон?.. — снова усмехнулся Мухортов. — Это, считайте, как коньяк. Политура, клей, клопомор… — Он передернул плечами. — Жуть! Ну и как-то попробовал сесть на иглу. Знакомые ребята поделились мулькой. Тоже кайф. Не нужно глотать всякую гадость и закуски не требуется. Так и втянулся. Вам не нужно объяснять, что это такое.
— Где брал наркотики?
— Мир не без добрых людей, — уклончиво ответил Евгений.
— На наркотики нужны деньги. Много денег… Мухортов не ответил.
— Ладно, Женя, — выдержав паузу, сказала Дагурова. — Теперь расскажи, с какой целью ты стрелял в человека в сквере возле яхт-клуба.
Обвиняемый глубоко вздохнул, посмотрел в потолок.
— Отпираться, надеюсь, не будешь? — продолжала следователь.
— А чего отпираться? Можно сказать, тепленького взяли… А стрелял я, чтобы попугать.
— Давай договоримся не играть в детские игры. Отвечай серьезно. Согласен?
— Согласен…
— И правду, — добавила Ольга Арчиловна. — Когда хотят попугать, стреляют в воздух. А ты ранил человека из боевого оружия, которое у тебя изъяли. Знаешь хоть, в кого стрелял?
— Знаю, — тихо проговорил обвиняемый. — В сыскаря.
— Подполковника милиции, — уточнила Дагурова. — Фамилия его Латынис… В армии хорошо стрелял?
— Был отличником боевой и политической подготовки, — не без гордости ответил Мухортов.
— Выходит, промахнулся?
— Выходит, — уставился в пол обвиняемый.
— Чем же тебе насолил Латынис?
— Ничем, — поспешно ответил Евгений. — Меня попросили стрельнуть.
— Кто?
— Один парень.
— Фамилия?
— Не знаю, — стараясь не глядеть на следователя, сказал Мухортов. — Кличка у него Борода, зовут Жора.
— Это он был с тобой в сквере?
— Да.
— Где живет этот Жора по кличке Борода? Чем занимается?
— Не знаю.
— Выходит, любой человек попросит тебя: убей, мол, такого-то, и ты выполнишь? — усмехнулась следователь.