Мафия
Шрифт:
Ему еще была памятна авария, в которую он попал вместе с Чикуровым…
…В аэропорту удалось выяснить: какое-то время возле «Волги» облпрокуратуры стоял зеленый «Москвич» последней модели. Из него выходили двое мужчин. Повертелись возле машины Асадуллина, затем укатили…
Добрался до гостиницы Ян Арнольдович около полуночи. Дагурова еще не ложилась, волновалась, почему его так долго нет. И, услышав рассказ о происшествии, сказала:
— Война, выходит, продолжается.
— А по-моему, у них сдают нервы.
— Умный не умный, однако он мог стоить жизни вам и Асадуллину. Загнанный зверь становится особенно опасным.
— Волков бояться — в лес не ходить, — усмехнулся подполковник. — Этих хищников пора обкладывать красными флажками.
— Силенок не ахти, — покачала головой следователь.
— Рунов действует с местными чекистами. Ребята — асы! Обещали тот зеленый «Москвич» хоть из-под земли раскопать. У Анатолия Филипповича должна состояться наша совместная встреча. Для согласования действий.
— Отлично! — обрадовалась следователь. — Очень кстати помощь госбезопасности. — Она сняла трубку зазвонившего телефона. — Слушаю… — Лицо Ольги Арчиловны вдруг стало жестким и, прикрыв ладонью микрофон, она проговорила: — Быстро узнайте, откуда звонят.
Ян Арнольдович пулей выскочил из номера и побежал в свой.
— Да, я слушаю, — продолжила разговор следователь.
— Смотри, сука, — проговорил в трубке хриплый голос, — если в ближайшее время не смотаешься из Южноморска, пришьем!..
Послышались короткие гудки. Ольга Арчиловна положила трубку рядом с аппаратом. Минут через пять вернулся Латынис.
— Звонили из автомата возле кинотеатра «Космос», — сказал он. — Ищи ветра в поле…
— Конечно, — вздохнула Ольга Арчиловна, кладя трубку на рычаг. — И так — каждый вечер. А то и среди ночи. Матерятся, грозят…
Она передала Яну Арнольдовичу последний «ультиматум».
— Голос один и тот же? — поинтересовался подполковник.
— Разные. Мужские и женские.
— Интересную я узнал новость, Ольга Арчиловна. Арест Мухортова здорово выбил наших противников из колеи. Им интересуются во всех больницах Южноморска. Сбились с ног, несчастные. Ну, выкладывайте, что там в Палермо?
— Там, к сожалению, не все однозначно. Свой перстень Гринберг признала…
— Очень хорошо.
— Но она опознала и грабителя — Станислава Ларионова. А у него, как выяснил Рунов, алиби. Я даже не знаю, как теперь расценивать опознание Фаины Моисеевны, — расстроенно проговорила следователь, — хотя секрет перстня мог знать лишь настоящий владелец. Даже внучка Шмелева не предполагала об этом. Честно говоря, Ян Арнольдович, я в замешательстве.
— И напрасно, — улыбнулся он.
Латынис торжественно раскрыл папку, достал фотографию и протянул Ольге Арчиловне. На ней был заснят полковник милиции.
— Ларионов? — удивилась Дагурова. Латынис кивнул. Но почему полковник?
— Не был и никогда не будет, — усмехнулся Ян Арнольдович.
— Ой, Ян Арнольдович, что-то вы крутите! — подозрительно посмотрела на оперуполномоченного следователь.
— Так вот, это действительно Ларионов, — сказал Латынис, — только не Станислав, а Лев. Лев Архипович.
— Брат, что ли? — вырвалось у Дагуровой.
— Вот именно. Старший. Разница у них два года.
— Фу ты! — с облегчением выдохнула следователь. — Кто бы мог знать! Похожи как две капли воды.
— Теперь понимаете Гринберг?
— Конечно! Выходит?..
— Да, — подтвердил Латынис. — У Фаины Моисеевны был тогда Лев Архипович. В сентябре восемьдесят четвертого года, когда Станислав находился в Звенигороде, его брат отдыхал в Южноморске. О том, что именно Лев ограбил Гринберг, свидетельствуют кое-какие вещи, изъятые при обыске.
Ян Арнольдович достал еще два снимка.
— Та самая ваза, — радостно проговорила Ольга Арчиловна, рассматривая цветную фотографию хрустальной вазы, обвитой золотой виноградной лозой.
— И старинные часы, — добавил Латынис, ткнув пальцем в другую фотографию, запечатлевшую изумительную работу неизвестного мастера в виде расписанного пасхального яйца. — Малахит, серебро, перламутр…
— А где этот самый Лев?
— В клетке, — улыбнулся Латынис. — Задержали.
— Признался?
— Пока молчит. Мне кажется, на что-то или на кого-то надеется.
— Он действительно работает в вашем ведомстве?
— Ни боже мой! — ответил Латынис и добавил: — Хотя мерзавцы с полковничьими погонами у нас, к сожалению, не перевелись.
— Кто же он?
— Страховой агент. Но, сдается, это крыша. Если не хуже — способ разнюхивать, где можно поживиться. Мои коллеги из Звенигорода подозревают, что он связан с рэкетом. Возможно, верховодил.
— Ну и рыбку вы поймали! — восхитилась Дагурова. — Акулу.
— Это точно. У него не квартира, а музей.
— Интересно, его брат Станислав работал на пару с ним? И вообще, зачем Лев Архипович снялся в милицейской форме?
— Ольга Арчиловна, дорогая, я сам могу назвать еще десяток «почему». Подождем сведений из Звенигорода… Лучше расскажите о Мухортове. Раскололся?
— Не до конца.
И Дагурова рассказала о результатах допроса. Когда она дошла до соучастников, некоем Жоре по кличке Борода и Генрихе — Сэре, Латынис перебил следователя:
— Постойте, постойте, Жора, Генрих — это ведь команда яхты «Элегия»!
— Вы так думаете?
— Факт. Белов подробно о них рассказывал. Да и по агентурным данным именно эти молодцы обслуживают Хинчука на яхте. Их фамилии — Георгий Бородин, Генрих Довжук, а капитаном Семен Кочетков, по кличке Боцман.
— Ваш знакомый? — улыбнулась Дагурова.