Маг-целитель
Шрифт:
— Их отпустили домой из армии? — воскликнул Жильбер. — Во время войны?
— Похоже, королева Сюэтэ совершила грубую ошибку, превратив своих вояк в бюрократов, — сказал я. — Тем самым она сделала их легкой добычей для Гремлина — ну, и для Крысолова, конечно...
— Крысолов? Неужели этот чиновник с нежными ручками может чем-то повредить рыцарям на поле боя?
— Не на поле боя, — поправил я. — Только на пути к нему.
Зеркало вод вновь подернулось рябью. Перед нами предстала комната с задрапированными стенами. Богато одетый человек восседал за
— Лесничие, — прошептал Жильбер. — И магистрат графства.
— Это суд? — поинтересовался я.
— Рыцарский суд, быть может, — отозвался сквайр. — Хотя простой рыцарь вряд ли может править суд.
— Но на самом деле там именно судят, — сказал я. Мне было ужасно жаль беднягу, стоявшего перед скамьей подсудимых. — Что он такого натворил, что его арестовали?
— Те двое по бокам от него — это лесничие, — ответил Фриссон. — Готов поклясться, этот крестьянин шастал по чужому лесу.
Прозвучало это так, словно он знал о таком по собственному опыту.
Я задержал дыхание. Мне всегда казалось, что средневековые законы о лесных угодьях несправедливы, хотя вынужден был признать — и в моем времени хватало дурацких законов. И тем не менее одно дело, когда на оленей и фазанов охота запрещена вообще, а совсем другое — когда они попадают на стол только к богатым аристократам.
Похоже, на сей раз правосудие руководствовалось скорее духом, нежели буквой закона. Рыцарь махнул рукой. Лесничие окаменели от неожиданности. Рыцарь стукнул по столу кулаком, побагровел, и лесничие принялись нехотя снимать с крестьянина кандалы. Крестьянин отупело уставился на свои освобожденные руки, один из лесничих подтолкнул его к двери. Крестьянин запнулся, но тут же бросился бегом — наверное, испугался, что рыцарь передумает.
А рыцарь все сидел с красной мордой и таращился в пергамент, лежащий перед ним на столе.
— Это снова Крысолов! — усмехнулся я. — Это он подсказал Гремлину, как перехитрить судебную систему.
— Ясно, — улыбнулся Фриссон. — «Перехитрить» тут — значит начать судить по справедливости.
И снова наморщилась водная гладь, и вот перед нами оказались две армии, собравшиеся на широком лугу и вытянувшиеся в длинную цепь. Во главе обеих армий ехал вооруженный и закованный в броню рыцарь, сопровождаемый эскадроном похожих на серебристых омаров гвардейцев, восседающих на солидных першеронах.
— Это герцог Дегмабургский! — вскричал Жильбер. — Я узнал его по доспехам!
— Всего лишь герцог? — нахмурился я. — Не министр никакой?
— Нет. Он неподкупен. Он один из немногих, кому удалось сохранить свой титул и положение под игом королевы.
— А теперь у него появился шанс восстановить могущество древнего рода, — прошептал я, — то бишь своего рода.
И как только я сказал это, конь герцога галопом поскакал вперед. Бронированный эскадрон рысью пустился за ним. Воины-крестьяне опустили пики и зашагали
Жильбер нахмурился.
— Как это? Рыцари королевы идут далеко позади? Что они там делают?
Скоро он понял что: за несколько мгновений до того, как рыцарь и его свита должны были столкнуться с армией противника, линия крестьян с пиками распалась и из задних рядов вырвались всадники. Они опустили копья и попытались пустить коней в галоп. Похоже, они вовсе не намеревались драться. Но герцог и его люди мчались слишком быстро. Они налетели на рыцарей королевы, многих сбили с коней, потом бросили копья и перешли на дубинки и широкие мечи. Потом все смешалось. Рыцари просто принялись рубить друг дружку на куски.
Тем временем какой-то пехотинец положил свою пику на землю, и, откуда ни возьмись, в его руках явился бурдюк с вином. Ряды воинов смешались. Потом и воины герцога опустили пики, положили их наземь и тоже откуда-то достали бурдюки и закуску. Еще через несколько минут они уже хохотали и весело переговаривались с воинами вражеской армии, веселясь напропалую, в то время как серебристые рыцари-омары упрямо вскрывали друг у дружки панцири.
— Неужели они надеются, что это им сойдет с рук? — изумленно пробормотал Жильбер.
— Хороший вопрос, — кивнул я и показал на серебристое месиво. — А вот и их командиры.
Рыцари мчались обратно во весь опор. Их широченные мечи начали рубить собственное войско. Они занесли мечи, и...
Мечи обломились сами по себе.
То есть в буквальном смысле, словно это были не настоящие мечи, а какие-нибудь игрушки из папье-маше. Рыцари таращились на осиротевшие рукоятки, потом дружно взревели и выхватили дубинки.
Не тут-то было. Головки дубинок отлетели в тот же миг, стоило им только замахнуться.
Пехотинцы замахали руками — вроде бы от радости. Потом они заработали пиками, и их пики ухитрялись находить бреши в доспехах рыцарей, а кому-то удавалось, работая пикой, как рычагом, скинуть рыцаря с коня. Вскоре все рыцари до единого исчезли в гуще пехотинцев. Древки пик взлетали и опускались.
Жильбер побледнел.
— Воины убивают своих рыцарей!
У него это в мозгу не укладывалось. Страшнее, наверное, и быть не могло.
— Это Сюэтэ пожинает плоды, — сказал я ему, надеясь, что смог его утешить. — Она так обучила свою армию. Они приучены забирать себе все, что только смогут, издеваться над слабыми, убивать любого, кто встанет у них на пути. Она только забыла, что может случиться так, что сила окажется не на ее стороне.
Однако кое-какая сила на стороне королевы еще имелась. Вот среди воинов появился колдун в одеянии, похожем на полосатую ночную сорочку, и замахал руками.
— Колдун второсортный, — нахмурился Фриссон. — Что-то они недоглядели там.
— Да, может, и не они недоглядели, — уточнил я. — А Гремлин поработал.
Вдруг пошел дождь — маленький такой дождик. Судя по всему, под ним оказался только колдун. Он натянул покрепче шляпу и побежал, но дождь гнался за ним по пятам.
Я сдвинул брови.