Маг-целитель
Шрифт:
— Конечно, не положено, — медленно проговорил Жильбер. — Но можно было бы выразить готовность отплатить за помощь. Просто из чистой вежливости.
Я не сразу понял его, но, когда понял, сурово нахмурился.
— А теперь послушайте и постарайтесь хорошенько уяснить: я не стою ни на чьей стороне! Ни на какой стороне не стою! Кто-то окажет любезность мне — я постараюсь оказать любезность ему. Но больше я никому ничего не обещаю!
Мне показалось или звезды действительно подмигнули мне? Вернулись ночные
Глава 9
Мне стало зябко, и я отвернулся, сердито ворча. Призрак слонялся у костра, почти невидимый в отблесках яркого пламени. Но глаза ее так светились, что наблюдать за ней не составляло труда. Не могу сказать, чтобы то, как эти глаза смотрели на меня, доставляло мне невыразимое счастье, хотя... я спас загробную жизнь этой девицы и, видимо, нес за нее какую-то ответственность. Я встал — она в испуге отшатнулась, но во взгляде сохранилось непостижимое обожание. Правда, мне оно казалось каким-то болезненным, нехорошим. На память пришли азы приручения маленьких зверюшек — я сел и стал ждать. Девица приблизилась, но тут подошел Фриссон и все испортил.
— Чего она на меня так таращится? — спросил я у него.
— Она влюблена, господин Савл, — негромко проговорил поэт. — Разве тебе неведомы знаки любви?
Меня опять зазнобило.
— Знакомы, конечно. Только с какой стати ей в меня влюбляться? Из-за того, что я вроде как спас ее?
— Причина веская, — сказал Фриссон. — Вдобавок внешность у тебя приятная, но есть и нечто большее. Разве ты не знаешь, что произнесенное тобой заклинание приворотное?
Мне стало худо.
— Что, правда?
— О да, и очень сильное. Оно так привязывает...
— И кого к кому привязывает?
Фриссон посмотрел на меня как на сумасшедшего. А может быть, он просто видел меня насквозь? Меня и мои жалкие попытки разыграть непонимание?
— Заклинание привязывает ее к тебе, господин Савл, — по меньшей мере ее чувства.
Вот как раз этого-то я и боялся!
— Это из-за того, что заклинание древнее? Я так понимаю, что заклинание набирает силу с годами?
— Да. Как тонкие вина.
Ну почему я спел: «Лети ко мне»? Неужели больше некуда было послать любовь, у которой, как у пташки, крылья?
Фриссон попытался меня утешить.
— Ты повиновался порыву чувств. Но теперь она привязана к тебе заклинанием, которое крепче других соединяет мужчину и женщину.
Этого только не хватало! Видок у призрака был еще тот, правда, следы пыток таяли на глазах. Даже ее платье само собой залаталось. А красоты девушка была просто неописуемой. Слыхал я, что любовь лечит, но мне всегда казалось, что для этого она должна быть взаимной...
— Как вы попали в руки королевы, леди? С виду не скажешь, чтобы вы много грешили.
— Я старалась не грешить, сэр чародей.
— Савл, —
Насчет «чародея» я спорить не стал.
— Господин Савл, — сказала девушка-призрак.
Я вздохнул, но решил, что это как раз ничего и поможет выдержать между нами некую дистанцию.
— Ну ладно, зови меня так. А как твое имя?
— Анжелика, — отвечала девушка. Я сдвинул брови.
— Учитывая законы, правящие вашим миром, такое имя должно само тебя защищать.
— Моя матушка так и думала, — кивнула девушка, и на глаза ее набежали слезы. — Но она умерла, когда я была совсем крошкой.
Да, просто-таки роковая судьба.
— Но, если ты старалась не грешить, как же получилось, что тобой завладела королева?
— Она купила меня у отца.
Я похолодел.
— Что же это должен быть за отец, который мог сделать такое с собственной дочерью?
— Любой отец в Аллюстрии, — пробормотал Фриссон.
Девушка-призрак опустила голову.
— Это правда. Он — купец. И став пособником королевы, он получает право монопольной торговли.
— Но неужели он был способен отдать ей свою родную дочь!
— Нет, это было не совсем так, — твердо ответила девушка. — Когда я была маленькая, он заботился обо мне. Когда же я повзрослела... — Она не смогла договорить и залилась слезами.
— Я бы не стал допытываться, — тихонько проговорил Фриссон.
— Я и не думал у тебя что-то выпытывать, так что... — Я хлопнул себя по коленям.
— О нет, я хочу, чтобы ты знал! — воскликнула она почти умоляюще. — Как только я стала девушкой, отец сам попытался сорвать плод моего созревания!
— Какой же подонок! — в ярости прошептал я.
— Ему это не удалось, — поспешно добавила Анжелика. — Королева разгадала его замыслы и предотвратила инцест. Я считала ее своей спасительницей. Так и продолжалось до тех пор пока я не поняла: она готовит меня в жертву Сатане. Она говорила, что падший князь особенно любит души девственниц, а в Аллюстрии их очень трудно сыскать.
Меня просто дрожь пробирала от всего этого.
— Здешние жители мне нравятся все меньше и меньше, — сказал я. — И она хотела убить тебя, только чтоб выманить меня из круга?
— Была еще какая-то причина, — проговорила девушка. — Всего я не знаю. Я не слышала всех разговоров королевы с ее приспешниками, ведь мне было так больно...
— Да, я понимаю, тут не сосредоточишься... — Мой внутренний холод добрался до отметки абсолютного нуля и начал переходить в гнев.
— Были какие-то разговоры насчет мятежных баронов, — вспомнила Анжелика, — и про то, что королева Меровенса готовит свои войска к походу на Аллюстрию.
Я быстро глянул на Фриссона.
— В этом тоже я виноват?