Маг моего сердца
Шрифт:
— Посмотрела? — спросил он, как ни в чем не бывало. — Запомни себя такой, Бренна. Такой, как вошла сюда, ты уже не будешь. Никогда.
Не зная, что ответить, я отошла от зеркала. Смотреть в него вдруг стало жутковато.
— Твоя комната на втором этаже. Ужин туда уже доставили. И твой саквояж — тоже.
Ужин, вот как? А ведь мы летели всего пару-тройку часов. Видимо, время здесь течет иначе.
— Номер двести четыре. Тебя проводить или найдешь сама? — он поднял бровь.
Нет уж, спасибо. Лучше сама.
— Я справлюсь, — вежливо ответила я, не дожидаясь его комментариев.
По
В восемь утра встречаемся здесь. Ах, да! Если после отбоя тебя не окажется в комнате — замок защелкнется, и ты не сможешь вернуться. Будь внимательна.
Махнув мне рукой на прощание, он покинул вестибюль, а я осмотрелась в поисках лестницы.
Лестница освещалась электрическим факелом — но лишь в самом низу. Пройдя один пролет, я уже с трудом различала носки туфель — ни окна, ни другого источника освещения тут не было. А
следующие десять ступеней я вообще шагала в полнейшей темноте, опираясь рукой о шершавую стену. Кто это придумал, интересно? А если споткнусь и упаду? Что ушибусь, полбеды — человек регенерирует. А вот если сломается скрипка, будет невыразимо жаль. Во-первых, другою мне здесь вряд ли удастся найти. А во-вторых, это подарок одного… друга, о котором мне хотелось бы сохранить самые добрые воспоминания. И скрипка — главное из них.
Наконец, я поднялась на второй этаж и повернула направо, как и говорил Ральф. Коридор освещался такими же факелами. Электрический свет был синеватым, холодным, и оттого каменные стены казались даже более мрачными, чем были на самом деле. На полу не было ни дорожки, ни даже досок — все та же незамысловатая плитка. По одну сторону — ряды полукруглых дверей с маленькими окошками — ах да, бывшая тюрьма же. И точно ли бывшая — еще предстоит выяснить.
Я вглядывалась в номера, написанные просто мелом, высматривая двести четвертый. Запоздало сообразила, что Ральф не дал мне даже ключа. Но беспокоилась я напрасно: вот и моя комната, а ключ торчит в замке. Лишь только я подошла и взялась за него, как факел, висящий сбоку, запылал ярче. Что ж, хоть это радует. Повернув ключ, я открыла дверь в темноту. Но стоило войти — и на стене тоже загорелся факел. Тяжелый вздох вырвался из моей груди: мое новое пристанище тоже не блистало уютом. Если это и не камера, то келья уж точно. Никакой прихожей. Прямоугольная комната, в одном углу — узкая койка с матрасом и стопкой постельного белья, над ней — одинокая полка. В другом — стол, на котором стоит накрытый салфеткой поднос, а рядом на полу — стул, в третьем — массивный двустворчатый шкаф. Что удивительно, в келье есть выход на балкон, чего в тюрьмах обычно не предусмотрено. Над дверью я разглядела поднятые жалюзи. В четвертом углу, слава стихиям, раковина с нормальным краном. Я первым делом подошла и проверила: вода есть, горячая и холодная.
— А удобства, видимо, на этаже — сказала я вслух, закручивая вентиль.
— Здесь не отель, фейри, — раздался голос со стороны балкона.
Я резко обернулась.
На фоне темнеющего неба появился мужской силуэт.
Глава вторая
Человек бесшумно ступил в комнату, оказавшись в пятне света. Высокий, широкий в плечах.
Единственный шаг, который он сделал, выдавал в нем гибкость. Темные, слегка вьющиеся волосы упали на высокий лоб — гость, мотнув головой, откинул их назад, видимо, привычным для
— Значит, это ты седьмая, — не спросил — сделал заключение гость. Голос был низким и глубоким.
Про такой говорят: «бархатный». — Зачем ты здесь?
— Ты меня спрашиваешь? — возмутилась я. — Со мной не советовались. Поставили перед фактом. Если честно, я до сих пор не понимаю, почему согласилась.
Парень чуть наклонил голову на бок, с любопытством разглядывая меня.
— Ральф? — наконец произнес он. — Он умеет добиться согласия. Но твой интерес должен был присутствовать, иначе у него ничего бы не вышло. Чем-то тебя прельстила участь креадора?
Отвечай!
— Это что, допрос? — я почувствовала, как кровь бросилась в лицо. — Да, я не против научиться творить миры. Что в этом такого?
Он хмыкнул. На его лице явно читалось: «Оправдываешься? Отлично!» Не дав ему сделать следующий выпад, я сама пошла в наступление:
— Ты вообще кто такой? По какому праву влезаешь на мой балкон? Что тебе надо?
Он торжествующе улыбнулся, показав ровные белые зубы.
— Не для того, чтобы петь серенады, не беспокойся. Балкон один, общий. Решеток с этой стороны нет. Так что учти это. Будешь уходить — закрывайся, если не хочешь, чтобы кто-нибудь рылся в твоих вещах.
— А что, такое бывает? — с досадой спросила я. Ох, и занесла же сюда нелегкая!
— В нашем чудном вертепе все возможно. Играешь?
Он кивнул на футляр со скрипкой, который я все еще сжимала в руках.
— Да, — буркнула я. — Вообще-то вежливые люди представляются.
«Тем более, если их спрашивают», — додумала я про себя.
— Кто сказал, что я вежливый? — градус дружелюбия собеседника тут же упал. — Я такой, как мне нравится. Если не хочешь неприятностей — закройся на ночь. Совет годный, поверь.
После этого он развернулся и просто ушел! Так же, через балкон. Он даже не спросил, как меня зовут!
Положив скрипку на кровать, я выскочила следом, но визитера уже и след простыл. Обиделся, что ли? Не понимаю, на что. Это я должна обижаться!
Балкон действительно был длинным, сюда выходили все двери соседних комнат. Я осторожно приблизилась к ближайшей слева. Дверь была плотно закрыта, жалюзи опущены, из-за них пробивался свет. У двери в следующую комнату меня ждало то же самое, только из глубины доносились приглушенные мужские голоса и смех. Мне показалось, я узнала их: трепались двое, Джон и этот, как его, Рихард. Наверное, они дружат. Хотя с кем тут еще дружить, народу раз-два и обчелся.
На цыпочках — чтобы не сочли, что я подслушиваю, прогуливаясь мимо чужих комнат, я повернула обратно — и вовремя. Как раз подходила к своей двери, когда из соседнего справа номера на балкон вышла «вампирша» Этель. Вот как, значит, мы с ней соседки. Мантии на ней уже не было, Этель была в длинном зеленом платье с открытой спиной, словно собралась в гости. Или сама ждала гостей. Постояла с полминуты, потом заметила меня, кивнула и скрылась в комнате.
Закрываться не стала, просто опустила жалюзи. Ну и правильно, я считаю — душно же. И почему все предпочитают закупориваться? Неужели, совсем не доверяют друг другу?