Маг - Ученик
Шрифт:
Боррик ничего не ответил, потому что слова Кера превзошли самые худшие страхи герцога после отъезда от принца.
– И последнее, Боррик, - сказал герцог Саладорский.
– То, что Эрланд отказался от короны тринадцать лет назад, и слухи о его плохом здоровье, которое становится все хуже, - все это приведет к тому, что многие члены Собрания Лордов будут желать вашего руководства. Если вы поведете, многие последуют за вами, даже некоторые из тех, кто с Востока.
– Вы говорите о гражданской войне?
– холодно спросил Боррик.
Кер помахал
– Я всегда лоялен по отношению к короне, Боррик, но если дойдет до крайности, должно преобладать Королевство. Ни один человек не может быть важнее Королевства.
Боррик сжал челюсти.
– Король и есть Королевство.
– Вы не были бы самим собой, если бы сказали по-другому, - проговорил Кер.
– Надеюсь, вы сможете направить энергию короля в сторону этих неприятностей на Западе, потому что если Королевство подвергнется опасности, другие перестанут придерживаться таких высокомерных суждений.
Тон Боррика несколько смягчился, когда они шли по ступеням, ведущим из сада.
– Я знаю, что вы хотите как лучше, лорд Кер, и в вашем сердце только любовь к стране. Верьте и молитесь, потому что я сделаю все, что в моих силах, для того, чтобы Королевство выстояло.
Кер остановился возле двери, ведущей во дворец.
– Боюсь мы все скоро попадем в большую беду, милорд Боррик. Молю богов, чтобы это вторжение не оказалось для нас губительным. Я помогу вам, в чем смогу, - он повернулся к двери, которую открыл слуга и громко сказал:
– Желаю вам доброй ночи. Вижу, вы все очень устали.
Когда Боррик, Арута и Паг вошли в комнату, повисло напряженное молчание. У герцога на уме были мрачные мысли. Пришли слуги, чтобы показать гостям их комнаты, и Паг последовал за мальчиком примерно его лет, одетым в ливрею герцога. Уходя Паг оглянулся через плечо: герцог и его сын стояли рядом и тихо разговаривали с Калганом.
Пага привели в маленькую, но изысканную комнату, и он, не обращая внимания на богато расшитое покрывало, бросился на кровать полностью одетый.
– Вам помочь раздеться, сквайр?
– спросил мальчик-слуга.
Паг сел и взглянул на мальчика с таким искренним изумлением, что тот попятился.
– Это все, сквайр?
– спросил он, очевидно, смутившись.
Паг лишь расхохотался. Мальчик помедлил мгновение, потом поклонился и спешно покинул комнату. Паг стянул с себя одежду, изумляясь восточным вельможам и слугам, которые помогали им раздеваться. Он слишком устал, чтобы складывать одежду, и просто позволил ей свободно упасть в кучу на пол.
Задув свечу, стоявшую рядом с кроватью, Паг некоторое время полежал в темноте, озадаченный вечерней беседой. Он мало знал о придворных интригах, но понимал, что Кер, должно быть, очень встревожен, раз говорит такое перед чужаками, несмотря даже на репутацию Боррика, как человека высокой чести.
Паг подумал обо всех вещах, происшедших за последние месяцы, и понял, что то, что король с развевающимися знаменами тут же ответит на призыв Крайди, было всего
13. РИЛЛАНОН
Корабль вплывал в гавань.
Климат Моря Королевств был мягче, чем климат Горького моря, и путешествие из Саладора протекло без происшествий. Значительную часть пути им пришлось идти против устойчивого северо-восточного ветра, так что вместо двух недель прошло три.
Паг стоял на носовой палубе корабля, плотно закутавшись в плащ. Жестокий зимний ветер уступил место мягкому и прохладному, потому что весна должна была прийти уже через несколько дней.
Рилланон называли Бриллиантом Королевства, и Паг решил, что это название он вполне заслужил. В отличие от приземистых городов Запада, в Рилланоне было много шпилей, изящных арочных мостов и извивающихся дорожек, разбросанных по вершинам холмов в очаровательном беспорядке. На огромных башнях развевались по ветру знамена и флаги, как будто город праздновал сам факт своего существования. Под действием чар Рилланона даже лодочники, возившие людей со стоящих на якоре кораблей на берег, казались Пагу нарядными.
Герцог Саладорский приказал соткать для Боррика герцогское знамя, и теперь оно развевалось на верхушке главной мачты корабля, возвещая чиновникам королевского города, что прибыл герцог Крайдийский. Корабль Боррика ввели в док первым, и на королевскую набережную быстро вышла охрана для корабля. Отряд сошел на берег и был встречен ротой Королевской Дворцовой Стражи во главе со старым седовласым, но все еще держащимся прямо человеком, который тепло поприветствовал Боррика.
Они обнялись, и старший, одетый в пурпурно-золотую королевскую солдатскую форму, но с герцогским узором слева на груди, сказал:
– Боррик, как я рад снова тебя видеть! Сколько прошло? Десять... одиннадцать лет?
– Келдрик, дружище. Тринадцать, - Боррик нежно и внимательно смотрел на него. У него были ясные голубые глаза и короткая с проседью борода.
Человек покачал головой и улыбнулся.
– Очень долго, - он взглянул на остальных. Заметив Пага, он спросил:
– Это твой младший сын?
Боррик рассмеялся.
– Нет, хотя было бы не позорно, если б он был им, - он показал на долговязую фигуру Аруты.
– Вот мой сын. Арута, подойди и поздоровайся со своим двоюродным дедом.
Арута шагнул вперед, и они обнялись. Герцог Келдрик Рилланонский, рыцарь-генерал Королевской Дворцовой Стражи и королевский канцлер отстранился от Аруты.
– Когда я последний раз тебя видел, ты был мальчишкой. Я должен был тебя узнать, потому что ты, хотя и похож на отца, также очень напоминаешь мне моего дорогого брата - отца твоей матери. Ты оказываешь честь моей семье.
– Ну, старый боевой конь, как твой город?
– спросил Боррик.
– Говорить есть о чем, но не здесь, - ответил Келдрик.
– Мы отведем тебя в королевский дворец и удобно устроим. У нас будет много времени для дружеской беседы. Что привело тебя в Рилланон?