Маг
Шрифт:
– Даже если и так, теперь уже ничего не поделаешь.
– Ты считаешь, он успел что-нибудь разузнать? – с тревогой спросил Найл.
– К сожалению, здесь остается только гадать. Нарушитель не был замечен, пока не попытался проникнуть в мозговые центры Стигмастера.
– О богиня!
– Эти же два устройства были еще более опасны. Их сила, сведенная воедино, многократно увеличивается.
– Я знаю, – Найл вспомнил про надтреснутый сосуд. – Потому я их и разделил.
– Но у тебя не хватило терпения, и ты не распутал как следует
– Я же не думал, что цепочки тоже что-то собой представляют.
– Думал, но раздумал. На самом же деле цепочки – часть устройства.
– Извини.
– А я не виню. Теперь, понимая опасность, мы будем осторожнее.
– Но ты усвоил принцип действия того устройства?
– Нет. Я сказал, что понимаю опасность. Но поскольку я сориентирован на чисто рациональное мышление, то неспособен понять принципов магии.
От таких слов у Найла слегка закололо в темени.
– Но ты уверен, что это магия?
– Способность заставлять живые силы проявляться в мертвой материи именуется магией.
– Неужели мы ничего не можем предпринять?
– На данный момент мне не хватает информации для правильной оценки. Ты должен постараться узнать больше.
– Но как? – проронил Найл в задумчивости.
Старец качнул головой. Найл ждал ответа, но видя, что пауза затянулась, понял, что говорить старец не собирается. Глухую безысходность сменило подобное шоку осознание: старец молчит, потому что ему просто нечего сказать. Только теперь Найл понял со всей глубиной, что старец – лишь машина, и раздражаться из-за него так же бесполезно, как злиться на часы, у которых перестали двигаться стрелки.
Найл молча повернулся и двинулся в направлении обиталища Смертоносца-Повелителя. До него впервые дошло, что по сути-то он один-одинешенек.
По обе стороны черных дверей стояли два бойцовых паука. Узнав Найла, они припали к земле. Видя, что он желает войти, один из пауков послал телепатический сигнал стражнику внутри, и двери распахнулись. Стоящий в передней приземистый крепкий смертоносен, имел явное сходство со своим недавним начальником Скорбо (телохранители Смертоносца-Повелителя в основном родом из одной и той же отдаленной провинции). Излишне кривые ноги позволили ему ловко раскорячиться в поклоне, придав вместе с тем позе некоторую скабрезность.
– Советник Дравиг здесь?
– Нет, господин. Он ушел домой. Желаете, чтобы я за ним послал?
– Спасибо, не надо, – Найл говорил нарочито медленно, понимая, что у стражника не особенно много сноровки в общении с людьми. – Я желаю поговорить с Асмаком.
Паук непонимающе выпятился. Имя, похоже, не говорило ему ничего.
– Он у вас начальник воздушной разведки… – Найл сопроводил сказанное мысленным образом паучьего шара.
– Прошу минуту подождать.
Стражник повернулся и поднялся по мраморной лестнице. Фактически, любого паука в здании он мог бы окликнуть телепатическим импульсом, но это расценивалось
Найл стоял в передней один, вдыхая до странности застоялый воздух с запахом вековой пыли. Он никак не мог взять в толк, почему восьмилапые не сделают в своем обиталище уборку. И тут он неожиданно понял, что это, вероятно, некая атавистическая память о той эпохе, когда пауки ютились в пыльных углах. Пыль и паутина у них ассоциируются с уютом.
Стражник снова показался на лестнице. Следом за ним шел еще один смертоносец, блестящая черная шубка и небольшой рост которого свидетельствовали, что он еще не достиг зрелости. Поклонился же он с большим изяществом – куда там неуклюжему крабу-стражнику.
– Ты и есть Асмак? – осведомился Найл.
– Нет, господин, я его сын. Я известен как Грель.
Он сказал «известен» потому, что в отличие от людей, у пауков имена в общем-то не приняты, – будучи телепатами, они вполне обходятся без имен. Если некоторые как-то и называют себя, то лишь для удобства общения с людьми.
– Встань, пожалуйста, – попросил Найл излишне задержавшегося в поклоне Греля, чувствуя его волнение. – Советник Дравиг рекомендовал мне поговорить с твоим отцом.
– Отца здесь нет, господин… – Недоросль выпрямился. В вертикальном положении он был примерно того же роста, что и Найл. Сложенные клыки, похоже, еще не были достаточно тверды, а покрывающий тело гладкий черный ворс казался мягким, как мех котенка. Черные глаза будто светились разумом, хотя понятно, что это был просто отраженный свет. Только, в отличие от взрослого, у недоросля глаза казались чуть маслянистыми.
– Где же он?
– У себя на служебном посту. Вы хотели бы, чтобы я вас к нему проводил?
Найл хотел было отказаться, но передумал. Для начала полезно поговорить с этим, молодым.
– Идти далеко?
– Нет, совсем близко.
– Ага. Если так, то можно и сходить.
Стражник отворил им обе створки дверей. От него почему-то сквозило глубоким неодобрением. Особенно, чувствовалось, от этого страдает недоросль. Впрочем, едва двери закрылись за ними, недоросль приободрился. Очевидно, его распирало от гордости, что он на виду всей улицы рядом с правителем города.
– Позвать гужевых? – предупредительно спросил он.
– Нет, спасибо. Если это недалеко, я лучше пройдусь.
Грель повел его к окольной улице, берущей начало от юго-западной стороны площади. Тротуар был заполонен людьми, и Найл запахнулся в плащ, чтобы не узнавали. Но через пару кварталов спину напекло так, что он снова распахнул полы.
– Грель!
– Да, господин? – Грель, остановившись, учтиво обернулся.
– Не так быстро. Мои человечьи ноги короче твоих.
– Извините, господин, – сконфузился Грель. Он двинулся с нарочитой медлительностью. Но поскольку шаг у него был длиной около трех метров, Найлу по-прежнему приходилось торопиться, чтобы не отстать.