Маг
Шрифт:
Я согнул ноги в коленях и, ощутив холод каменного пола, понял, что сапоги с меня сняли. Тогда я начал себя осторожно ощупывать. Судя по полученной от пальцев информации, на мне были только обрывки моих шикарных бархатных штанов и пояс. Ни одежды, ни, что самое главное, оружия я не обнаружил. «Так вот почему мне так холодно…» – понял я наконец. Тут я почувствовал, что сохранился и мой перстень с изумрудом, который я перевернул камнем в ладонь. Его то ли не заметили, то ли не смогли снять с пальца, зажатого в кулак. Лежать голышом в сыром подземелье – удовольствие не из приятных, но что мне оставалось делать.
Я, уже не пытаясь шевелиться, принялся шептать наговоры против «болестей и
Уже через несколько минут я почувствовал себя в силах приподняться и, опершись на руки, подвинуться к стене. Теперь я уже сидел, привалившись к мокрому камню. Оказалось, что размышлять в таком положении гораздо удобнее. Но размышлять не хотелось. Я задремал.
Снова я очнулся уже в гораздо лучшем самочувствии. Похоже, наговоры Мерлина здорово помогали. Я не знал, сколько времени провел в этой кромешной тьме, но почему-то мне казалось, что прошло несколько дней. Опираясь на стену, я потихоньку встал на ноги. Меня слегка подташнивало, значит, сотрясение мозга я точно получил. Но все-таки мое состояние можно было квалифицировать как удовлетворительное. Касаясь стены руками, я тронулся в обход предоставленного в мое распоряжение помещения.
Когда я четырежды оказался в углах, мне стало ясно, что я нахожусь в довольно небольшой комнате с голыми каменными стенами, размером четыре на четыре шага. Пол был застелен каменными плитками. И что самое главное, ни в одной из стен не было дверей. Попасть сюда я мог только через потолок, но его не было видно, и я не мог до него дотянуться рукой. Мое шикарное убежище сильно напоминало каменный мешок.
Я снова присел под одной из стен и попробовал прощупать окружающее пространство сверхчувственно. Никакого намека на магию, никакого шевеления за стенами, словно с другой стороны каменной кладки не было ничего, кроме совершенно нейтральной земли.
От своих опытов я очень устал. Глаза, уже отвыкающие в этой темноте от выполнения своих функций, чисто рефлекторно закрылись, и я снова задремал. На этот раз мне приснились сны. Были они какими-то рваными и несвязными.
Сначала мне привиделся Данила. Он восседал на огромном гнедом жеребце, похожем на лошадь Галла. Жеребец уносил мальчика куда-то очень далеко, а Ванька, припадая на раненую лапу, бежал за лошадью и все никак не мог ее догнать.
Потом из совершенно непроглядного мрака выплыла скорчившаяся мальчишеская фигурка, лежавшая на охапке соломы, в углу маленькой комнаты. Сначала мне показалось, что это тоже Данила, но почти сразу я понял, что это другой мальчик, только очень похожий на Данилу. Потом я увидел Многоликого. Он молча смотрел мне в лицо, и я читал осуждение в его глазах. «Я сделал все что мог!» – мысленно прокричал я ему в лицо и неожиданно услышал равнодушное «Разве?». Потом перед глазами замелькали разные лица, но все их вытеснило видение голого желтоватого черепа с вытатуированным на затылке глазом. Когда этот глаз мне подмигнул, я снова пришел в себя.
«Надо что-то делать…» – пробежала рядом со мной смешная мысль. Я улыбнулся ей: «Да? И что же?…»
«Что-то делать… что-то делать… что-то делать…» – не отставала она. Чтобы отвязаться от нее, я снова поднялся на ноги и двинулся вдоль стены, тщательно ощупывая ее руками. Она была влажной и шероховатой на ощупь. И тут я понял, что ноги держат меня гораздо крепче, чем в мое прошлое путешествие, да и тошноты практически не было. Да что там, я бы, пожалуй, даже что-нибудь съел. Даже что-нибудь большое…
В одном месте мне попалась полоска незаполненного раствором шва между камнями. Я попытался вставить в нее пальцы одной ноги и ощупать
Очередной обход моих шестнадцати квадратных метров, конечно, ничего не дал. К концу пути я уже даже и не помнил, на что я надеялся. Но я уже твердо понимал, что мой проигрыш был окончательным и бесповоротным. Отряд, направленный Многоликим, уже должен был подходить к Некостину. Навт, не найдя меня в условленном месте, мог решиться на отчаянный штурм, совершенно не владея оперативной информацией, а только подстегиваемый желанием спасти принца. Хорошо если Галлу удалось выбраться из Храма, и он предупредит Навта, но на это надежды было очень мало. Скорее всего он сейчас так же мечется в своем каменном мешке, награждая весьма определенными эпитетами верзилу, затащившего его в это чудное местечко. В общем, все было очень плохо.
Я проснулся в очередной раз. Странно, что я давно не ощущаю холода. Наверное, мое тело имеет повышенную способность к адаптации. Интересно, долго моя адаптация будет поддерживать мое тело и, главное, дух. Хозяева этого заведения, по всей видимости, не собирались тратиться на харчи и питье для своего гостя. И если не есть я мог бы еще пару-тройку дней, то пить мне хотелось все сильнее и сильнее. Я попытался лизать влажные камни, но, похоже, эта влажность была мною слишком преувеличена. Во всяком случае, под языком постоянно оказывался совершенно сухой и чрезвычайно шершавый камень. По-видимому, я очень устал лизать камень, поскольку снова задремал.
Я пришел в себя лежа на полу. Мне показалось, что рядом кто-то разговаривает. Я открыл глаза и прислушался. Было все так же темно, и все так же звенела в ушах тишина. Я поднялся на ноги и побрел вдоль ненавистной стены, приволакивая подошвами, чтобы слышать хотя бы их шуршание и радоваться, что уж уши-то у меня точно в порядке. Я уже не ощупывал стены и старался не думать о воде. Мне было ясно, что камни, окружающие меня, не изменились, и подземный источник не забил посреди моего каменного пола. Я не хотел умирать, но и никаких надежд уже не питал. Я просто гулял перед сном. «Ну вот и нагулялся…» – подумалось мне, когда мои ноги в очередной раз подогнулись, и я привычно примостился под стеной, закрыв глаза.
– Держи ему голову… Аккуратнее, ты, косорукий…
– А ты не лей сильно-то, захлебнется еще… Ну, потихоньку…
«Кто это, интересно, шепчется здесь?…» – подумал я, разбуженный назойливым шепотливым переругиванием. И открыл глаза. И тут же их зажмурил. Моя маленькая комнатка была буквально залита потоками ярчайшего света, выставившего на всеобщее обозрение каждый камень, каждый шов, каждую складочку голых неприютных стен. Я дернулся от рези в глазах и тут же почувствовал, что мою голову крепко сжали здоровенные ладони. Не успел я возмутиться столь неделикатным обхождением, как мне на губы упали первые капли прохладного, сладковатого напитка, в котором я узнал чудесный сидр, пробованный мной в «Насовсем Едином». Я с жадностью, причмокивая и шлепая губами, пил, не веря, что это происходит наяву.
– Вот видишь, я же говорил – напоить надо. А ты все курицу доставай… курицу доставай…
– Ага! Ты давай курицу доставай, тогда посмотрим – кто прав!
Не прекращая поглощать живительную влагу, я слегка приоткрыл один глаз. Единственное, что я сразу рассмотрел в ярком, ослепительном свете, были два высоких чудесных колпачка. Синий! И Желтый! Тут источник, наполнявший меня живительной влагой, иссяк, и я смог улыбнуться.
– Глянь-ка, он нас узнал… – ласково удивился Зопин.
– Ага… Разве ж твою рожу забудешь. Главное, чтобы она по ночам не снилась… – Опин был в своем репертуаре.