Маг
Шрифт:
Мартин дома вел себя прилично, спал да ел, женщины к нему не приходили.
Скучающая Нимфа услышала лишь последний отчет, она однажды видела Мартина Филина, и ей он безумно понравился. Она была на людях за партию мужа 'Единство семейных пар', но в душе ей импонировали мужчины одиночки, и в ее душе царил лозунг 'Одиночки вперед'!
Нимфа очень хотела женить сына Феликса, ей надоело думать о его гастрономических вкусах, она готова его была женить на Лизавете, тем более что они неплохо общались и интересы у них были общими — жировыми. Она не хотела лезть в дела Добрыни Никитича. От официальных приемов она постоянно отказывалась, она не
Фил смотрел на Нимфу, и понимал, что все, что ему надо было от нее, как от жены главы округа, так это подписи ее мужа на его контрактах. На данный момент времени он получил все подписи, Нимфа ему была больше не нужна, и сейчас он искал предлог, для тактичного исчезновения.
Мыши возбужденно зашумели, на балкон села пара голубей с лохматыми лапками.
Нимфа грациозно встрепенулась:
— Фил, ты свободен!
Теперь он был несколько удивлен решению Нимфы, ведь он пытался ее покинуть, да она не отпускала. Фил поклонился даме и покинул ее дом.
Она достала белый сотовый телефон, нажала на фирму и попросила Марину, взявшую трубку, соединить ее с Мартином.
Марина, услышав мелодичный женский голос Нимфы, хотела ответить, что Мартина нет на месте, но именно он в этот момент вышел из кабинета, словно почувствовал звонок. Она невольно передала ему трубку официального телефона фирмы.
Тимофей Панин был увлечен Лизаветой в то беспечное для нее время, когда она была стройна и свободна. Теперь, видя ее дородной женщиной, он поутих в своих тайных желаниях. Режиссер знал о ее связи с сыном главы округа, и теперь только этот факт имел для него некоторое значение. Сама Лизавета его больше не интересовала, он даже жалел, что вновь вытащил ее в качестве обозревателя. Тимофею надоела возня с приборами Театр, а излишние эмоции в зале вообще надоели хуже горькой редьки, которую он практически не ел. В таком состоянии он сидел одиноко в ложе, смотрел на слабо заполненный зал и тосковал по старым временам, а каким, он и сам не знал. Пусто в душе режиссера — пусто и в партере.
Неожиданно рядом с ним плюхнулась Лизавета собственной полной персоной. Ее было много для него, он приподнялся, чтобы покинуть ложу, но дама осадила его крепкой рукой.
— Сиди, Тимофей! Дело есть!
— Если дело, то идем, Лизавета в кабинет.
— Посмотри в правый угол сцены! — прошептала журналистка.
Панин посмотрел и увидел пару летучих мышей на занавесе, они шалили на глазах зрителей, и уже местами раздавались невольные смешки. Эти две мыши постепенно завоевали зрительный зал на глазах тоскующего режиссера.
— Откуда они? — выдавил из себя изумленный мужчина.
— Я одну мышь видела у себя дома, — прошептала женщина, — но потом она улетела.
— Как их поймать? Это же позор для театра!
— Не возникай, надо, чтобы актеры мышам подыгрывали, и все сойдет за находку режиссера Панина.
— Да, ты так думаешь? — и он написал записку суфлеру.
Через три минуты все актеры стали играть на мышей, вскоре зрители засмотрелись на актеров и на мышей. Зал оживился, актеры проснулись от жестокой необходимости повторять одни и те же фразы, им дали свободу действия! Ой, они почувствовали отдушину! Роли в спектакле они знали и теперь вплетали мышей в сценарий с чувством, с толком, с расстановкой.
В
Лизавета записывала восторги на диктофон, чтобы дома, проанализировав их, написать статью.
В пылу всеобщих восторгов мыши покинули театр незаметно для людей.
Когда все стихло, Панин спросил у Лизаветы:
— Что это было?
— Не знаю, но я на твоем месте взяла бы этих летучих посланников судьбы на актерскую ставку.
— Зачем мышам деньги? — удивился Тимофей.
— Если им не нужны деньги — мне отдай, — пробубнила Лизавета.
— Лизавета, откуда мыши появились и куда исчезли? Они на самом деле говорят? — спросил Панин, вставая с места в пустом зале, покинутом зрителями после спектакля.
— Тимофей, я видела одну мышь дома, и слышала, как она ворчала на меня, я подумала тогда, что у меня крыша поехала. Мне было жутко. Сейчас я вижу, что летучая мышь не выдумка моего воображения, их видели сотни зрителей.
— Лизавета, надо найти летучих мышей и заставить их работать на наш с тобой театр!
— Щедрый, какой нашелся! Где мы их будем искать?
— Давай договоримся, если они появятся в третий раз перед твоими всевидящими глазами, звони мне и следи за ними до моего приезда. Надо их отследить! От них зависит успех постановок, введем в спектакли роли для летучих мышей.
Лягушонок Вакса — маленькое существо в прозрачной оболочке. Он всегда с легкостью уклонялся от ног, хобота пылесоса и оранжевой половой тряпки. Откуда он взялся на белом свете? Некий Маг Глеб, дай Бог ему здоровья, создал биологических мышей из странного вещества. Из остатков вещества он создал лягушку швею, а из последнего кусочка слепил полый слепок лягушонка.
Материала было так мало, что лягушонок получился некой тенью. Чтобы восполнить отсутствие основного вещества, Маг капнул в мозг лягушонка несколько больше мозговой ткани. Для общения с собой любимым он создал лягушонку слуховой аппарат, голосовые связки, и выпуклые глаза. Вакса оказался пронырливым и любопытным созданием. Для связи с Ваксой Маг Глеб с помощью Мага Мака создал мини сотовый телефон. Вакса схватывал знания на лету и мог общаться с Магом Глебом и по телефону, и при обычном общении. Понятно, что лягушонок был биологическим роботом. Непонятно чем он питался? А питался лягушонок жидкостью Z и манкой.
Когда Маг Глеб лежал на диване с ноутбуком на согнутых ногах, лягушонок Вакса забирался на спинку дивана и взирал на экран компьютера. Таким образом, он первым узнавал о новинках в науке. Но чаще они смотрели юмористические фильмы и смеялись так, что лягушонок раздувался во все стороны, становясь более прозрачным. Маг Глеб, глядя на свое создание, подумал, что лягушонка надо окрасить в зеленый цвет, чтобы он стал видимым и не попадался под ноги или под руки.
Назойливость лягушонка становилась невыносимой, поэтому Маг Глеб принес лягушку швею домой. Он сделал для лягушек маленькую комнату, в которой стояли две кроватки, стол с маленькой швейной машинкой, шкафы для изделий лягушки швеи, которую назвали Ниткой. Постепенно Маг улучшал их условия жизни, но в какой-то момент лягушки стали более самостоятельные, и перестали нуждаться в постоянной опеке создателя.