Магеллан
Шрифт:
С островитянами испанцы быстро подружились.
Туземцы называли маленький островок, где жили испанцы, Хумуну, а большой — Самар.
В то время моряки имели обыкновение называть вновь отрытые места в честь того «святого», память о котором праздновалась в день открытия. Поэтому Магеллан назвал новый архипелаг островами «Святого Лазаря» [65] .
Однажды утром, решив обследовать островок, Магеллан, взяв с собой Дуарте Барбоса и нескольких моряков, пошел вдоль берега. Сначала идти было легко. Ветер приносил с моря прохладу. Моряки шли по сверкающему прибрежному песку. По берегу
65
Это название не привилось. Долго архипелаг имел два имени: португальцы, приезжавшие туда из Индии, называли его «Восточными островами», а испанцы, попадавшие в воды архипелага с востока, после того, как пересекали Тихий океан, «Западными островами».
Но в 1543 году их переименовали в Филиппинские острова в честь наследника испанского престола, который потом царствовал под именем Филиппа II и прославился, как один из самых жестоких, фанатически-религиозных и самовластных тиранов в истории.
Так прошел час. Солнце стояло уже высоко над морем и сильно припекало спины моряков.
Растения Филиппинских и Молуккских островов. (А — ветка перечного дерева: 1 — плод; В — банан, или райская фига; 2 — плод; С — ананас, или королевское яблоко; D — кокосовая пальма: 3 и 4 — плоды; E — ветка гвоздичного дерева: 5 — цветок, 6 — плод).
Рисунки и надписи в книге Пигафетты издания 1800 года.
Потом песчаный берег кончился. Лес подступил к самому морю, Здесь было душно и пахло гнилью. Было время отлива. Тысячи воздушных корней мангровых деревьев свешивались, переплетаясь, вниз и уходили в вязкий темный ил. Серые скрюченные ветки были усеяны плотными блестящими листьями.
Думая, что мангровая заросль скоро кончится, и зная, что до прилива еще много времени, Магеллан решил обойти заросль и вошел в воду, едва прикрывавшую топкий и зловонный ил. Испанцы продвигались с большим трудом. Ноги их вязли в иле. Вокруг выскакивали огромные пузыри, с ветвей все время соскальзывали в воду маленькие красные лягушки и плоские крабы. Стайки пестрых рыбок проносились из затопленных зарослей в море.
Моряки обошли небольшой мысок, и перед ними открылся уходивший вдаль берег. Магеллан остановился. Всюду, насколько хватало глаз, были видны лишь темные мангровые заросли, начинавшиеся прямо у воды. Идти вперед было рискованно.
Испанцы свернули в глубь леса, пытаясь пробиться сквозь заросли к твердой земле. Но в чаще деревьев воздушные корни еще гуще переплетались между собой. Огромные бледные грибы покачивались на ветвях. Царил полумрак. Было трудно дышать застоявшимся, напоенным влагой воздухом. Тонкими голосами пели москиты. Командир приказал возвращаться назад.
Испанцы вздохнули с облегчением, когда выбрались из мрачного, затопленного леса на сухой и чистый песок. Они вымылись, почистились и закусили.
— Нам не удалось пройти вдоль берега, придется подняться наверх, чтобы оттуда осмотреть окрестности острова, —
Моряки, взобрались по откосу и, войдя в лес, стали подниматься выше. Под ногами зашуршали папоротники.
Несмотря на то, что испанцы все время взбирались в гору, идти было гораздо приятнее, чем там — в зловонном болоте, среди мангровых деревьев. Дуарте даже затянул песню — старую морскую песню о матросе, который сквозь бури и штормы возвращается после долгого плавания на родину.
Моряки часто останавливались, с изумлением рассматривая причудливые грибы, незнакомые плоды, яркие цветы и указывая друг другу на огромных пестрых бабочек, беззвучно перелетавших с одного куста на другой, на зеленых ящериц, неподвижно лежавших на самом солнцепеке, или на любопытных обезьян, свешивавшихся с ветвей.
Магеллан и Барбоса шли впереди, весело разговаривая. Все чаще и чаще замечали они признаки того, что Молуккские острова близко. Они узнавали многие цветы и плоды, то и дело замечали знакомые деревья: мангустаны с их курчавыми листьями, колючие стебли ратанов, огромный дурьян, плоды хлебного дерева, росшие прямо из стволов у оснований листьев.
Они не знали названий многих деревьев, но припоминали, что видели во время прежних странствований по дальним землям — на Малакке в Индии, на Суматре и Яве — листья с золотистыми пятнами и розовыми черенками, красные, усеянные колючками плоды, большие лиловые листья, как тряпки, спускавшиеся с ветвей, кустарник с гирляндами голубых ягод, большие белые цветы.
— Здесь так много знакомых деревьев и трав, что мне часто кажется, будто я когда-то побывал на этом острове, — задумчиво промолвил Барбоса.
— Значит мы на верном пути! — воскликнул командир. — Мы недалеко от страны пряностей. Только прежде мы попадали в эти края с запада, из Индии, — теперь проникли с востока, — добавил он.
— Ну, а если мы найдем эти баснословные острова, набьем пряностями весь корабль и даже вместо провизии возьмем с собой пряностей, чтобы даром не пропадало место, как мы будем добираться домой? — спросил Дуарте.
— Знаешь, друг, — сказал, подумав, Магеллан, — теперь пора поделиться с тобой самой заветной мечтой моей. Я хочу, добравшись новым путем до Молуккских островов, новым путем вернуться на родину. Я мечтаю о первом кругосветном плавании.
Начался крутой подъем. Магеллан замолчал. Перелезая через поваленные бурей стволы и обходя колючие кусты, моряки все выше и выше поднимались в гору.
Потом путь преградила бамбуковая роща. Тысячи желтых и бледно-зеленых стволов, увенчанных нежной, дрожащей на солнце листвой, тянулись вверх. Вся роща была пронизана солнечными лучами. Но пробраться через бамбуковые заросли было немыслимо. Меч не брал крепкие стволы толщиной в человеческую руку, и испанцы принуждены были совершить большой крюк, чтобы обойти рощу.
Они снова пошли в гору. Лес поредел. Земля стала сухой и твердой. Начали попадаться камни и обломки скал. Быстрые стаи маленьких синих птичек перелетали с камня на камень. Стало легче дышать. Еще один крутой подъем по расщелине — и они оказались на вершине горы, господствовавшей над островом.
Магеллан снял шлем и подошел к краю обрыва. Дуарте стал рядом с ним. Огромный простор раскрылся перед ними. Вниз спускался тропический лес. Далее вилась светлая полоса прибрежного песка, кое-где прерываемая темно-зелеными мангровыми зарослями. В заливе виднелись испанские корабли, а дальше, по всему морю до самого горизонта, раскинулись островки, покрытые густым лесом.