Магическое перо
Шрифт:
— Чем закончился ночной переполох? — спросил он, чтобы сменить тему и не выдать своего отчаяния. — Кажется, я не дождался и заснул…
— Чтобы осветить лагерь, солдаты зажгли факелы, а сами, дожидаясь возвращения шаксов, попрятались по фургонам, — начала рассказывать Джил. — Ни у кого не было желания оставаться снаружи, когда вернутся эти зверюги. Если бы ты видел, как они со страху понабились даже в тюремные фургоны!.. В конце концов шаксы вернулись. Не знаю, удалось ли им добраться до детей. Кажется, они притащили
Было видно, что девушка все еще обеспокоена судьбой детей.
— Скорее всего, их не поймали, — успокоил ее Хруч. — Насколько я успел понять, это не обыкновенные детишки. Не думаю, что они такая уж легкая добыча!
— Верно, — согласилась девушка, — они мьюнане. Оборотни. Я сразу догадалась, стоило только взглянуть на их раскраску… Но как бы то ни было, — снова вздохнула она, — это все-таки дети. А шаксы — настоящие чудовища и прирожденные охотники…
У глядевшего на расстроенную Джил Хруча на душе заскребли кошки. Прежде он не слишком задумывался над тем, чем озабочены другие люди, но эта милая, отзывчивая девушка была совершенно не похожа на тех женщин, с кем ему приходилось общаться по работе. Она разбудила в нем какое-то странное чувство беспокойства и жалости, напомнив, что те двое маленьких сорванцов-мьюнан были всего лишь детьми. Кажется, теперь он и сам переживал за них.
— Думаю, им удалось улизнуть, — повторил он.
— Даже солдаты страшатся шаксов, — печально вздохнула Джил, — что же говорить о детях!..
Локрин провел на дереве всю ночь. Теперь, взглянув вниз, он рассмотрел место падения шакса — вырванный из земли мох, перевернутый камень, примятые кусты. Следы уходили прочь. Раненый шакс убрался восвояси, и путь был свободен.
Мальчик прислушался. Где-то поблизости осторожно аукала сестра. Локрин сбросил с себя ветки, которыми замаскировался накануне, и, снова приняв человеческий вид и прихватив сумку, спустился на землю.
— Ау! — позвал он, внимательно вглядываясь в густые заросли.
Крутой склон уходил куда-то вниз.
— Ты где? — крикнула сестра.
— Здесь я, наверху, — ответил он. — Подожди, сейчас спущусь…
С трудом пробираясь сквозь кусты, Локрин спустился вниз по склону. В лощине он наконец увидел Тайю. Девочка была с ног до головы перемазана глиной. При других обстоятельствах он поднял бы ее на смех, но теперь ему было не до шуток. От радости дети были готовы броситься друг другу в объятия, но сдержались, так как ни один из них не хотел первым показывать свои чувства. Вместо этого придирчиво оглядели друг друга.
— Ты как, в порядке? — спросил Локрин.
— Ага, — кивнула Тайя. — Они были ужасны,
Локрин не стал спорить, хотя ему уже приходила мысль, что однажды он постарается превратиться в шакса. Не для того, чтобы кого-то напугать, конечно. Просто так, для интереса.
Потом брат и сестра рассказали друг другу о своих ночных приключениях — после того, как им пришлось разбежаться в разные стороны. Тайя поведала, что уже успела сходить на разведку и видела, как солдаты построились в колонну и направились в сторону Гортенца.
Дети развели костер и сварили укропный суп. Первым делом нужно было согреться и набраться сил. Погрузившись в размышления о том, что делать дальше, они молча хлебали горячий суп.
— Ты что предлагаешь? — поинтересовался Локрин, доев.
— Не знаю. А ты что?
— Кажется, лучше сдаться на милость дяде Эмосу, чем угодить в лапы шаксам. Или ты думаешь иначе?
— То есть ты предлагаешь вернуться? Я не возражаю. Особенно если ты так напуган.
— Кто напуган? Я? — фыркнул Локрин.
— Ничего удивительного, — кивнула Тайя. — Шаксы, солдаты… Любой испугается.
— Разве я сказал, что испугался?.. Если кто и напуган до смерти, так это ты сама!
— Ничего подобного. Но если ты хочешь, чтобы мы вернулись домой, давай вернемся. Я не возражаю, — притворно вздохнула Тайя.
— Я не говорил, что хочу вернуться, — снова фыркнул мальчик. — Может, ты хочешь?
— Если ты не хочешь, то и я не хочу. Хотя дядя Эмос, я думаю, не стал бы уж очень бушевать. В наши годы он, наверно, и сам любил пошалить… Так что, если ты настаиваешь, давай вернемся.
Брат и сестра пристально посмотрели друг другу в глаза. Никто опять не хотел уступать.
— Было бы несправедливо бросать того чудака на произвол судьбы, — заметил Локрин. — В конце концов, из-за нас он угодил под замок. Если мы ему не поможем, его увезут в Гортенц.
Об этом Тайя не подумала. Но она была уверена, что и брату эта мысль пришла в голову только сейчас. Ведь Локрин был напуган не меньше нее.
— Что ж, ты прав. Нехорошо, если мы его бросим. Нужно его освободить, а заодно вернуть магическое перо. Дядя Эмос, конечно, простит нас, если узнает, что ради того, чтобы вернуть перо, мы спасли человека.
— Ага, — согласился Локрин. — Он даже будет нами гордиться! И может быть, ничего не расскажет маме и папе.
— Мы и так достаточно наказаны…
— Еще бы!
— Значит, опять все сначала? — медленно проговорила Тайя. — Попытаемся его освободить?
— А что еще делать? — вздохнул мальчик.
Дети-мьюнане недоуменно посмотрели друг на друга: о чем они вообще так долго спорили?!
— Вперед! — в один голос воскликнули брат и сестра.