Магическое перо
Шрифт:
Теперь Эмос припомнил, что те люди носили длинные бороды и были одеты, как сельскохозяйственные рабочие… Точно так же был одет и тот человек, тело которого подняли со дна Мути! Более того, при нем были обнаружены садовые инструменты и образцы почвы.
Неблис подозрительно покосился на окружающих: не подслушивает ли кто? Потом сообщил:
— Я разыскиваю Дрейгара. Может, у него найдутся карты шельфа?
Эмос рассеянно покачал головой:
— Я и сам его ищу. Надеюсь с его помощью напасть на след моих ребятишек… Кстати, Неблис, — спросил
— То-то и оно, Эмос. Дело пахнет войной. Если не удастся их отговорить.
— Ходят слухи, что если кто и хочет затеять войну, так это картранцы.
— А ты сам какого мнения? — поинтересовался Неблис, наклонившись к мьюнанину.
— Если так пойдет и дальше, то есть если вы не перестанете осыпать друг друга взаимными обвинениями, скоро уже будет не важно, кто прав, кто виноват, — спокойно ответил тот. — Как бы то ни было, ты утверждаешь, что норанцы не хотят войны?
— Никто ее не хочет. Если, конечно, находится в здравом уме, — проворчал картранец. — Ты сам-то знаешь, что такое война, Эмос?
— Солдатом я не был. Если ты имеешь в виду, не служил ли я в армии…
— Во время войны с Нораньей я был юнгой на корабле моего отца, — принялся рассказывать Неблис. — Это было много лет назад. Отец получил легкое ранение в руку. Но рана загноилась, и появилась угроза заражения крови. Отцу была нужна экстренная помощь. Мы находились у берегов Браскии, но нам не разрешили зайти в порт, потому что браскианцы были союзниками норанцев. Тогда нашему корабельному плотнику пришлось взять пилу и без всякой анестезии отпилить отцу руку, чтобы инфекция не пошла выше. Несколько человек держали отца, который, дабы не кричать, стискивал зубами обрезок каната…
— Грустная история.
— Только безумцы ищут войны, Эмос, — закончив свой рассказ, вздохнул Неблис. — Но если браскианцы что-то затевают, картранцы будут вынуждены ответить.
— А ты уверен, что они действительно что-то затевают? — с сомнением покачал головой Эмос. — Может быть, это все только слухи?
— Недавно мой корабль атаковали в Браскианском заливе. Нас обстреляло браскианское судно. Нам удалось уйти живыми и невредимыми, но паруса оказались в нескольких местах продырявлены стрелами, выпущенными из мощных арбалетов.
— Тогда вы еще легко отделались, — задумчиво проговорил Эмос, словно обращаясь к самому себе.
Этот морской инцидент показался ему чрезвычайно странным. Насколько ему было известно, на вооружении браскианцев были пневматические гарпунные пушки, а не арбалеты. Впрочем, арбалетами не были оснащены и картранские корабли.
— Так ты разыскиваешь двух ребятишек? — вдруг спросил Неблис. — Я как раз слышал, что прошлой ночью двое детей-мьюнан пытались устроить побег какому-то человеку, которого норанцы везли под конвоем в Гортенц. Говорят, на них спустили шаксов…
Колонна тюремных фургонов и бронемашин
Фургон трясло и швыряло по булыжной мостовой. Хруч размышлял о том, что его ждет и какую в дальнейшем избрать тактику. Выбор у него был небогатый. Если он изберет молчание и не откроет себя, пострадают другие. Если признается, кто он такой, всех отпустят, а его снова отправят заниматься научной работой.
В конце концов Хруч решил, что время терпит. Нужно подождать, сначала посмотреть, что предпримут норанцы.
Шесть тюремных фургонов отделились от походной колонны и въехали на огороженную территорию, где в форме правильного прямоугольника располагались мрачные каменные бараки.
Над тюрьмой высились две сторожевые вышки. С внешней стороны глухие, отвесные стены бараков не имели окон. На крыше вдоль зубчатого парапета курсировали охранники, а из узких треугольных бойниц угрожающе торчали взведенные арбалеты. Такую тюрьму было нелегко взять штурмом, но еще труднее было из нее убежать. Глядя на башни и стены, Хруч совершенно пал духом.
Охранники отперли фургоны, и пленники стали выпрыгивать из клеток и выстраиваться на тюремном дворе перед маленьким человечком в серой шинели, под которой виднелся зеленый мундир и узкий галстук с серебряной заколкой. У него были реденькие, похожие на паутину, светлые волосы. Кожа на лбу сморщенная, словно старый пергамент, сквозь который просвечивали голубые вены. Человечек бесстрастно рассматривал вновь прибывших. Главное — приказ выполнен, остальное его не интересовало.
Хруч хотел выпрыгнуть из фургона вслед за остальными, но охранник грубо затолкал его обратно. Шешил проходил по другой статье. Оглядев пленников и сверившись с записями в блокноте, человечек в шинели объявил:
— Мое имя Мангрет. Я помощник его превосходительства Рак-Эк-Наймена. И у меня к вам только один вопрос, ничтожества. Если я получу на него удовлетворительный ответ, то все отправятся по домам, если нет — то в тюремные камеры. Там у вас будет время подумать… Вопрос следующий. Я ищу человека по имени Шешил Хруч. Есть такой среди вас?..
Наступила полная тишина. Пленники недоуменно переглянулись. А через секунду разразился шквал протестов. Каждый принялся выкрикивать, кто он такой и откуда и что его арестовали по ошибке.
Глядя на всеобщее смятение, Хруч решил, что пора признаться. Эти люди не должны страдать из-за него.
— Я Шешил Хруч! — закричал он. — Вот он я!
К несчастью, Мангрет находился на другом конце двора и в общем шуме не расслышал его крика. Хруч хотел крикнуть еще раз, но неожиданно получил жестокий удар в лицо и отлетел в угол фургона. Из носа полилась кровь, а из глаз брызнули слезы. Все было как в тумане. Чья-то железная рука прижала его к решетке, а около уха раздался зловещий шепот: