Магическое перо
Шрифт:
Эмос Гарпраг был настолько поглощен этой загадкой, что не сразу обнаружил исчезновение детей. Откуда-то доносился жалобный вой, похожий на кошачий.
В глаза бросилось, что гобелен на стене в гостевой комнате висит кое-как. Заскрежетав зубами, дядя отворил потайную дверь и поспешил вниз по лестнице. Локрин и Тайя посмели забраться в его мастерскую! Эх, не нужно было так надолго оставлять их без присмотра.
Половинки разорванного древнего парсинанского свитка валялись прямо у лестницы на полу и вопили, как недорезанные поросята. Эмос поплевал на большой и указательный пальцы,
Немного погодя Эмос обнаружил, что пронырливые маленькие негодяи не только испоганили ценный пергамент, но еще и стащили одно из его трансформагических перьев. Он снова затопал ногами по лестнице, поднялся наверх и в ярости захлопнул дверь. Его лицо, обычно не выражавшее никаких эмоций, было перекошено от гнева.
Эмос покидал в вещевой мешок самое необходимое, взял кое-какие инструменты, запер дом и пустился по следам беглецов. Он сообразил, что они рассчитывали оторваться от погони, однако ему приходилось ловить и более изворотливую дичь.
Не пройдет и двух дней, как шалуны получат по заслугам!
Беглецы так спешили, что даже не подумали хорошенько замести следы. Он шел прямо по их следу, словно ищейка, принюхиваясь и присматриваясь. И все-таки его мысли были заняты не Локрином с Тайей, а совершенно другим — тем, ради чего приятель вызывал его сегодня в Рутледж.
Все было очень странно: и экипировка — наполовину армейская, наполовину гражданская, и научные записи — явно принадлежавшие ученому человеку, и само убийство — жестокое, хладнокровное. Недаром Маррис с самого начала заявил, что это дело заинтересует Эмоса.
Кем бы ни был тот погибший человек, одно не вызывало сомнения: он знал о чем-то страшном и мог проболтаться. Именно поэтому кто-то заставил его замолчать навеки.
Гарпраг задержался на развилке. Одна дорога вела на восток — в Рутледж, другая на запад — в Гортенц.
Эмос нагнулся пониже, чтобы рассмотреть, куда ведут следы, оставленные в придорожной пыли, однако они скоро пропали. Тогда, переведя дыхание, мьюнанин осмотрел придорожные кусты. Несколько раз возвращался он обратно, а затем устремился по направлению к Гортенцу. И не напрасно — через некоторое время, несмотря на то что уже почти стемнело, он снова напал на след беглецов. Им не удалось обвести его вокруг пальца!
В базарный день городок Гортенц словно увеличивался в размерах, кипел-шумел с раннего утра. Крики продавцов, расхваливавших свой товар, мешались с громыханием телег, тарахтением самодвижущихся повозок и гомоном всяческой домашней живности.
Тайя и Локрин, выйдя прямо на центральную рыночную площадь, с любопытством поглядывали по сторонам.
Вот лоток торговки, предлагающей разнообразные душистые снадобья, разлитые по бутылочкам. Вот лавка кожевенника. А вот торговые ряды, где на продажу выставлялись диковинные морские обитатели — рендакриды. Громадные, безволосые, похожие на жирных слизняков существа, дожидаясь момента, когда их поведут на убой, сидели смирно. Покупатели придирчиво осматривали животных, выбирая самых мясистых.
Тайя наклонилась, чтобы погладить одного бедняжку рендакрида, как вдруг
— Как ему удалось так быстро найти нас? — изумленно выдохнула Тайя.
Дети отправились в путь поздно вечером, а до города добрались только глубокой ночью. Судя по всему, дядя вообще не ложился спать: шел по их следам всю ночь. Вот почему ему удалось настичь их так скоро.
— Пока что он нас еще не поймал! — усмехнувшись, шепнул сестре Локрин. — Но мы должны что-то придумать…
Неподалеку Тайя увидела железную решетку, скрывающую люк на мостовой, и указала на нее брату. Подкравшись к решетке и вдвоем ухватившись за прутья, они сумели сдвинуть ее в сторону. Цепляясь за железные скобы на стене люка, дети спустились под землю, а решетку задвинули на место.
Тайя брезгливо поморщилась и зажала нос. Они оказались в канализационной трубе.
— Ну и вонь! Наверное, рендакриды нагадили. Если б знала, никогда бы сюда не полезла…
— Переждем тут, пока не решим, что делать. По крайней мере, здесь безопасно, — проворчал Локрин, стараясь разглядеть, что происходит снаружи за решеткой. — Не будет же он тут вечно торчать! Посидим до темноты, а потом вылезем…
— Ладно, — вздохнула сестра и стала озираться вокруг, чтобы найти местечко почище, куда можно было бы присесть.
Везде была ужасная грязь. Дети двинулись дальше по тоннелю. Через некоторое время они оказались в небольшом помещении, где сходилось сразу несколько труб, проложенных по полу, а потолок удерживали подпорки-колонны.
Тайя уселась на одну из труб и в задумчивости стала раскачиваться туда-сюда.
Ну вот, опять попали в переплет! И опять по вине Локрина!.. Девочка чувствовала себя виноватой перед дядей, и на душе ее скребли кошки. Конечно, она помалкивала об этом. Иначе бы брат поднял ее на смех. Он всегда говорил, что Тайя трусиха и чувствует себя виноватой, потому что боится наказания.
Локрин прошел по тоннелю дальше и неожиданно остановился перед отвесной пропастью. Внизу шумели и плескались нечистоты, о которых было лучше вообще не думать. Вероятно, они вливались в подземную реку. В тоннеле царил полумрак, так как свет проникал сюда только сверху через решетки. Прежде чем сделать хотя бы шаг, Локрину приходилось внимательно смотреть под ноги. Немного погодя он решил вернуться к сестре. Девочка была занята тем, что пыталась нацарапать свое имя на одной из каменных колонн-подпорок.
Локрину пришла в голову занятная мысль. Он поспешно раскрыл сумку с инструментами и отыскал перо, которое по ошибке прихватил из дядиной мастерской.
— Ну-ка, — воскликнул он, протягивая его сестре, — попробуй! Интересно, получится что-нибудь?
Тайя удивленно раскрыла глаза.
— Мы и так натворили дел, а ты еще воруешь чужие вещи. О чем ты только думаешь!
— Я не украл. Просто случайно прихватил.
— Какая разница, — проворчала она. — Попробуй объясни это дяде. Может, он смилостивится и убьет тебя не до смерти.