Магиня

Лисина Александра

Вэйр осторожно покосился на всхлипывающего юношу и сжал челюсти. Но поделать тут ничего было нельзя: он уже видел, насколько жестоки эти люди и ничуть не сомневался, что парню еще повезло – могли ведь и евнухом сделать, как того мужчину в сарае. А могли изувечить еще сильнее, дабы остальные сразу даже думать не смели о сопротивлении.

Да, надо признать, запугивать эти твари умели хорошо… рабы послушно уткнули глаза в землю, стараясь не смотреть на плачущего от боли мальчишку. Некоторые даже пригнулись, чтобы стать как можно более незаметными. И это – самые сильные, здоровые, крепкие, кому повезло не тухнуть в трюме с увечными и больными.

Самые выносливые, кто был способен часами управляться с тяжелыми веслами, заставляя корабль подниматься вверх по реке. И те, кто так же, как Вэйр, имели крохотный шанс протянуть немного дольше, чем остальные рабы. Потому что чуть лучше питались, потому что Кратт велел беречь гребцов, потому что пили чуть больше воды, могли не справлять нужду под себя и хотя бы изредка, но попадали под дождь.

Вэйр с горечью подумал, что, видимо, искры Всевышнего в этих людях уже не осталось. Большинство из них уже не один месяц находятся на судне. Наверняка видели гораздо больше, чем Вэйр за несколько дней рабства. И, кажется, уже потеряли надежду. И именно это, пожалуй, было самым худшим в их положении.

Подавив тяжелый вздох, юноша покосился на второй ряд скамеек, расположенных с другой стороны прохода, и неожиданно перехватил цепкий взгляд одного из невольников, сидящего возле противоположного борта. Мужчина был гол, как все остальные, совершенно лыс, почти так же смуглокож, как Зег. На его правом виске запеклась тонкая корочка крови, от которой к уху тянулся еще не заживший шрам. Широкий нос был сломан в двух местах, губы разбиты, но в темных глазах светились воля, упрямство и неожиданное сочувствие.

Поняв, что юноша его заметил, мужчина едва заметно наклонил голову и тут же отвел взгляд, снова уставившись под ноги. Вэйр, последовав его примеру, мысленно воспрял духом и с громко колотящимся сердцем подумал о том, что непременно должен найти способ с ним поговорить.

Необычный сосед неожиданно напомнил ему загнанного в угол волка – матерого, свирепого, благоразумно берегущего силы и терпеливо ожидающего, пока кто-то из его пленителей совершит ошибку.

– Прекрасно, – тонко улыбнулся Угорь, не услышав от рабов ни единого звука. – Зег, они все твои. Вздумают шалить – накажешь. Будут хорошими – накормишь. Безглазого сопляка – в трюм; он для нас бесполезен. И спускайте весла: до устья еще далеко, а мне бы не хотелось задерживаться.

Зег бодро кивнул, а затем рявкнул что-то неразборчивое. После чего по палубе заметались поджарые воины. Хрипло просигналил невидимый рожок. Зашелестели тугие тросы, загудели канаты. Наконец хлопнули и принялись неохотно расправляться тяжелые паруса, а затем корабль медленно тронулся с места.

Угорь не стал дожидаться, пока его люди закончат работу, – позволив себе скупую усмешку, он развернулся и направился на мостик, где его ожидал закутанный в черную мантию маг, лицо которого было скрыто капюшоном. Какое-то время наблюдал за суетой внизу, а затем повернулся к молчаливому чародею и почти весело спросил:

– Последняя ходка… как считаешь: на этот раз хозяина порадует наш улов?

Глава 1

Этот вечер не предвещал никаких сложностей – занятия прошли так же, как и всегда, преподаватели ничем не выказывали своего беспокойства, никто не заговаривал о случившемся и не комментировал осторожные расспросы взбудораженных учеников.

Казалось, не произошло ничего необычного, никто

не умер, не покалечился, не натворил ничего странного. Жизнь шла своим чередом и ничуть не собиралась меняться. Поэтому обитательницы восточного крыла изрядно удивились, когда в один из вечеров по коридору разнесся внеочередной удар гонга, а следом за ним в холле появились три мрачные фигуры.

У девушек, как раз собиравшихся разойтись по комнатам, удивленно округлились глаза, когда через арку прошел мастер Викран дер Соллен собственной персоной. Следом за ним появился лер Мергэ де Сигон, а последней зашла дородная дама с тяжелым, слегка обрюзгшим лицом, напряженно поднятыми плечами и совершенно несчастным видом.

– Где она жила? – отрывисто спросил боевой маг, остановившись в центре просторного холла и уставившись на вздрогнувших от нехорошего предчувствия девушек.

Арранта невольно отступила в сторонку, совершенно не желая вызвать неудовольствие этого человека. Причем не просто человека – мастера, охранителя Занда и крайне опасного мага, чье появление заставило адепток судорожным движением оправить платья и выстроиться в ряд, как на уроке боевой подготовки.

Мастер дер Соллен обвел их сузившимися глазами и тихо повторил:

– Где жила Айра?

Пугливая Роза, вжав голову в плечи, молча указала на последнюю дверь.

– Как это?! – изумилась госпожа Дидерия. – Леди, вы, наверное, ошиблись? Вас тут всего десять! Так почему она жила в кладовке, когда крыло рассчитано на пятнадцать человек?!

Боевой маг скривился, когда ученицы сконфуженно опустили взгляды. Ему не надо было объяснять причину, по которой наследницы знатнейших семейств Лигерии отказались селиться рядом с безродной девчонкой, прибывшей с окраины королевства. И почему никто из них ни словом не обмолвился, что в каждой комнате есть, как минимум, одно свободное место, у которого пока еще не нашлось хозяйки.

Он бросил выразительный взгляд на неловко кашлянувшего куратора, который и тут оказался не у дел, а затем уставился на последнюю дверь – она была старой, рассохшейся и сухой, но все еще довольно прочной и заботливо протертой от пыли.

Боевой маг внимательно осмотрел дверной проем, едва держащуюся на последнем гвозде ржавую ручку, высокий порожек, о который наверняка не раз спотыкались и разбивали себе носы невезучие адепты. Затем к чему-то прислушался и осторожно толкнул деревянную створку.

Дверь вздрогнула и с протяжным скрипом отворилась, открыв его взору скромное убранство комнаты: четыре стены, старый стол, старательно убранный и тщательно отмытый, колченогий табурет и скрипучий, криво стоящий топчан, совсем не подходящий для жилища молодой девушки. Вся мебель словно была отправлена сюда доживать последние дни. Ни ковра, ни покрывала, ни крючка для вещей в комнате тоже не имелось. Один только потрескавшийся сбоку сундук в дальнем углу, в котором уже давно никто и ничего не хранил.

– Кладовка, – тихонько вздохнула госпожа Дидерия, оглядев из-за спины мага каморку. – Я и подумать не могла, что на нее кто-то позарится.

– Тогда что здесь делает постель? – удивился Мергэ де Сигон.

– Мы иногда ссылаем сюда провинившихся учениц. На час или два. Но чтобы жить… нет. Мне такое и в голову прийти не могло. Я уже с год сюда не заглядывала.

– Вы знаете, сколько учениц у вас на попечении? – резко спросил Викран дер Соллен, быстро обернувшись.

– Десять, – растерянно отозвалась женщина.