Магистр

Арзуманов Сергей

О, какой замечательный господин, — как-то радостно произнес иностранец.

Да, Милорд, это именно он жаловался на вас господину Нетесову.

— А это меняет дело, навестим его, Любезный.

Магистр встал с дивана, переоделся и вышел в коридор. Любезный позвонил в дверь профессора, и она открылась через полминуты. На пороге стоял тучный господин в спортивном костюме, преисполненный величия себя самого.

— Валерий Ильич, — громко объявил Любезный и отошел в сторону.

— Здравствуйте, милостивый государь, — сказал Магистр и протянул руку для приветствия.

Валерий

Ильич опешил и нехотя протянул свою. После пожатия он ощутил резкое беспокойство, как будто беспричинное, но внезапно подавившее его волю.

— Как спите? — неожиданно спросил иностранный сосед.

— Спасибо, хорошо, — жалостливо сказал Наконечный.

— Отлично, а зачем же жаловаться, ведь мы народ мирный, спокойный — и Магистр пристально посмотрел на Валерия Ильича.

— Да, конечно, откуда вы взяли, что это я, — сказал Валерий Ильич и осекся от тяжелого взгляда Магистра.

— Надеюсь, не повторится.

— Конечно, извините бога ради.

На этом разговор был исчерпан, и Магистр вернулся в апартаменты.

— Любезный, а что это он бога вспомнил?

— А они теперь, Сэр, веруют все, причем чем больше денег имеют, тем крепче веруют.

— Ба, и что же, никого не удивишь верой в Бога.

— Никого, Монсеньор.

— А ты говоришь не Рим.

— Не Рим, Милорд, это все декорации, а веры нет, как и не было.

— Ну, что же, посмотрим на этих людей.

Магистр и его свита вышли на Арбат и примерно с час прогуливались по улицам и переулкам Москвы. Внимание Магистра привлек ресторан под названием «Райские кущи». Вся компания отобедала прекрасно и в легком расположении духа возвращалась домой.

Уже у подъезда Любезный почуял неладное. Так и было, около квартиры № 66 на шестом этаже стояли люди враждебного вида, явно ожидающие жильцов квартиры.

Иностранец проигнорировал группировку, скопившуюся на этаже, и тихо вставил ключ в дверь. Дверь открылась, и вслед за иностранцем в нее влетела стая диких людей с безумными глазами и воинствующими намерениями.

— Постойте, господа, — сказал Магистр, — разве частная собственность не охраняется законом?

Сразу после этих слов из толпы выделился крупный мужчина наполеоновского роста, с тяжелой челюстью и нездоровым взором, который немедленно начал вещать:

— Как вы оказались в этой квартире, у меня нет договора купли-продажи, и где вы взяли ключи?

После этих слов крепкие ребята окружили иностранца.

— Я жду ответа, дедуля. Как ты сюда вселился? — вопрошал воинственный господин.

Господином, мучившим внимание Магистра, оказался глава крупной риелторской фирмы — Пантелей Кирьянович Соновицын. Пантелей Кирьянович был мощным дельцом на рынке квартир и прочей недвижимости в Москве. Он сделал туманную и крайне успешную карьеру в этом бизнесе. У него было два компаньона, но к моменту действия нашего повествования они незаметно растворились и как-то, сами того не желая, исчезли из бизнеса. Их никто не видел, не слышал, и по прошествии лет о них забыли. Пантелей гордился своим бизнесом и положением в общественных

кругах, близких к крупному бизнесу, и теперь был настроен решительно выяснить, откуда эти люди оказались в квартире, которую он никому не продавал.

— Позвольте, Пантелей Кирьянович, но ваш тон заставляет меня предположить, что вы не очень достойный человек…

Не успел иностранец договорить, как Соновицына прошиб холодный тревожный пот. Его имя и фамилия были известны многим. И тем не менее они были настолько необычными, что их знали только друзья и клиенты. Седой господин точно не был клиентом и уж точно не значился в друзьях Пантелея. Оттого он забеспокоился страшно, спесь сразу как-то исчезла, и он спросил:

— Мы знакомы?

— Нет, конечно, дорогой Пантелей Кирьянович, вернее, я знавал ваших родителей, а с вами мы видимся первый раз.

Пантелей потерял дар речи и ощущение реальности. Его родителей уже не было в живых, но сейчас им было бы больше девяноста лет, а этот господин выглядел максимум на шестьдесят. Пантелей всем своим существом почувствовал неладное. Он ощутил опасность всем телом, но не мог понять, откуда она взялась. Он весь сжался и не знал, что делать. Его ребята потеряли вождя и теперь тихо толпились в прихожей.

Ну, что же вы, Пантелей Кирьянович, бросаетесь на приличных людей, можно сказать, обвиняете.

Да я, я не думал, не смел…

Слова проваливались в горле, Пантелей не мог произнести ничего путного, остолбенел и потерял контроль над ситуацией и над собой.

— Помилуйте, Пантелеймон, ну что вы так раз волновались, вот договор купли-продажи с прошлым владельцем, вот акт госрегистрации, вот выписка из лицевого счета, вот документы от нотариуса.

Иностранец совал в руки Пантелея один документ за другим, но Пантелей видел только печати и как-то немного успокоился.

Утром следующего дня главный риелтор проекта Пантелей Кирьянович Соновицын проснулся с дикой головной болью в затылке. Он принял две таблетки аспирина и через полчаса начал трезво мыслить. Шестьдесят шестая квартира была продана со всеми необходимыми документами, которые лежали перед Пантелеем, и согласием предыдущего владельца о продаже. Мало того, этот странный владелец отдал в руки Пантелея все документы, причем оригиналы, а не копии. Он буквально всунул их в руки, чем выказывал полное доверие ему, Пантелею, с одной стороны, и демонстрировал свою полную уверенность в деле, с другой стороны.

Пантелей долго смотрел на документы больными, плохо выспавшимися глазами. Все было юридически верно, но червь сомнения съедал душу Соновицына. Он чутьем, инстинктом дельца чувствовал подвох. Соновицын был обычным человеком в школе, но уже в студенческие годы обнаружил в себе редкий дар — коммерческое чутье на недвижимость. Никому и никогда не удавалось обмануть Пантелея или переиграть его в бизнесе. Как заговоренный, он выходил победителем из любой, даже самой неперспективной, сделки. За это умение обыгрывать любую спорную ситуацию его и уважали клиенты и этому завидовали партнеры.