Магистр
Шрифт:
— Хорошо, мы разберемся, не переживайте, пригласите, пожалуйста, следующего господина.
Казулин обреченно выполз из кабинета, и туда уверенно вошел господин номенклатурного вида с легким налетом нафталина, оставшегося от блеска советского чиновничьего аппарата.
— Присаживайтесь, — сказал Сопатый, — слушаю вас.
— Да вы, наверное, уже в курсе, у нас у всех одно и то же — недействительные договора аренды наших квартир.
— То есть они недействительны, потому что вы их не подписывали.
— Ну конечно.
— А у вас есть ваш договор?
— Да.
— Будьте
Сопатый открыл последнюю страницу договора и обнаружил там подпись.
— Это ваша подпись? — и он предъявил документ господину, сидящему напротив.
Тот быстро пробежал глазами документ и с удивлением признал, что подпись подделана идеально.
— Что значит подделана? — еле сдерживая себя, спросил Сопатый. — Вы подписывали договор или нет?
— Да нет, конечно, кто ж в своем уме такое подпишет…
— Хорошо, а откуда у вас этот договор?
— Нашел около своей двери.
— Ага, а замок, наверное, на двери уже сменили.
— Точно!
— Да вы что, издеваться надо мной пришли, это игры у вас такие от безделья…
Не успел Сопатый высказать все, что он об этом думает, как в его кабинет ворвались человек двадцать, сорвали его со стула и потребовали идти отбивать квартиры.
Сопатый понял одно — дело серьезное и в то же время туманное. Он успокоил владельцев и сказал, что тотчас же создает комиссию и идет проверять злосчастный дом. Из владельцев квартир в комиссию он впустил только Казулина, так как тот показался ему спокойнее других разбушевавшихся владельцев.
Жарким утром следующего дня начальник управляющей компании Сопатый Алексей Анатольевич в составе комиссии из шести человек, включая владельца квартиры многоуважаемого господина Казулина, переступили порог странного дома. Осмотр квартир решили начать со второго этажа. Почему — никто не знал, но все согласились.
Первой подверглась освидетельствованию квартира № 13. Все, конечно, поморщились, но деваться было некуда. Сопатый настойчиво постучал в дверь. После трехминутного ожидания в квартире появился свет, и комиссия даже услышала шелест чьих-то ног, идущих к двери, когда шелест смолк, чей-то взгляд погрузился в зрачок, секунд десять был неподвижен, после чего исчез тихо и незаметно. Комиссия осталась в недоумении, и Сопатый начал колотить кулаками и ногами по двери с требованием открыть «по закону». Минут через пять в глазке опять кто-то появился, загрохотали замки, и дверь квартиры № 13 открылась, придерживаемая, однако, массивной цепью. Оттуда высунулась неприглядная морда, которая тут же поинтересовалась:
— Чего надо, господа хорошие?
Сопатый не был готов парировать такую простонародную вежливость и глупо спросил:
— Вы кто?
Оттуда последовал ответ, убивающий своей логичностью:
— А кого надо?
Сопатый опешил, но думал недолго.
— Вы на каком основании занимаете эту жилплощадь? — произнес он, торжественно сотрясая парадную роскошных апартаментов.
— На законном, господин хороший, — последовал четкий, уверенный ответ.
— Я требую, чтобы вы пустили меня в квартиру и предъявили документы.
После этой фразы дверь тихо и покорно отворилась. В дверях
— Пожалуйста, заходите, — сказал он.
Сопатый и комиссия пулей влетели в квартиру. То, что они увидели, привело их в полное замешательство. Человек двадцать сидели в центре зала на полу, и пили пиво с иссохшей рыбой. Непригодные для пищи кучки рыбы были разбросаны в радиусе пяти метров от центра вакханалии. Проход в туалет был забаррикадирован, а на балконе спали то ли цыгане, то ли бомжи. Картина была ужасающей.
— Что вы здесь делаете? — орал Сопатый.
Хмельной человек, открывший дверь, от крика еще больше растворился в халате, зашаркал обувью и через минуту принес белоснежный договор.
В договоре значилось, что господин Чертков, владелец квартиры № 13, передает ее в аренду господину Васильеву В.А. на девяносто девять лет за девяносто девять рублей. Подтверждено нотариусом Центрального округа. Сопатый долго смотрел на договор, но не нашел в нем никакого изъяна:
— Васильев — это вы? — спросил он у бомжа.
— Угу, могу и паспорт показать.
— Не надо, — обреченно сказал Сопатый, — я же говорил — сплошное дуремарство.
— В каком смысле? — завопил гражданин Казулин.
— В полном, — сказал Сопатый, — ладно, идем в вашу квартиру.
Вся комиссия поднялась на второй этаж. Сопатый, готовый отразить любые претензии бомжей, приготовил нехитрый набор фраз, которые должны были действовать на вменяемый простой люд.
Оказавшись перед дверью двадцать третьей квартиры, он три раза нервно нажал на звонок и отошел от двери на пару метров. Квартира казалась безжизненной, тишина стояла гробовая. Сопатый с недоверием поискал в толпе Казулина и уже хотел смерить его неодобрительным взглядом, как дверь квартиры мягко и неожиданно отворилась. Яркий и какой-то праздничный свет ударил в глаза всем членам комиссии. Неожиданно из светаa появился человек в радужных одеждах и, не дав никому открыть рот, торжественно обратился к Сопатому:
— Владетель Бенгалии раджа Вишванат Капур приветствует тебя, о великий.
Как только ряженый закончил говорить, перед комиссией появился золотой трон, стоящий на бивнях слона, где, завернутый в тигровую шкуру, сидел мальчик со звездой во лбу.
Сопатый потерял дар речи, мысли и движения. Он готов был увидеть все что угодно, но только не это. Но больше всего его потрясло обращение к его персоне — «о великий». Ему особенно польстило такое обращение в присутствии этих полуолигархов.
— Кто это? — тихо и умиротворенно сказал Сопатый.
— Это семьдесят седьмое перерождение великого раджи.
— А почему здесь, у нас? — сам не зная зачем спросил Сопатый.
— Я знаю только, почему здесь, но почему именно у вас, я не знаю.
И волна света захлестнула Сопатого. Он как будто впустил в себя счастье и покой, то, чего его душа не знала никогда. Он растворился в этом волшебном свете, как вдруг из толпы кто-то толкнул его и вернул на землю.
— Эй, вы, начальник, сделайте что-нибудь с этими шарлатанами, — услышал он как во сне.