Магия силы
Шрифт:
– О, еще одна заботливая мамаша, – проворчала Вера Абрамовна, – правильно, валите все на меня, я хуже всех одета!
– Ну и куда мы катимся? – немедленно встрял в их беседу дедок, сидевший в обнимку с сачком на месте для детей и инвалидов. – Она плохо одета! А когда мы ходили в подштанниках и буденовке, это было хорошо?
– Это было классно, – проворчала Ниночка, – только зря ты, дед, держался за подштанники, в одной буденовке ты имел бы спрос, как Шварцнеггер, не вовремя растерялся.
– И это наше будущее, – завопил дед на весь трамвай, – она хочет, чтоб я снял штаны!
– Нет, дед, только подштанники, – засмеялась
– Профурсетка, – добродушно огрызнулся дед, – бычок на подштанник не ловится. Мне, что, буденовку кушать?
– Ты, дед, газет не читаешь, – разозлилась прерванная на полуслове Вера Абрамовна, – у нас нынче полная свобода. Можешь кушать даже каску, если, конечно, прожуешь.
К обеду, как всегда случайно, прибыл братец Сэтх. Синг изобразил на лице что-то вроде радости и расшаркался перед незваным гостем, как никак – царь. Хотя, какой он, к черту, царь, царек мелкопоместный, любитель сплетен и халявы, как это теперь принято называть. В мое время был бы просто нищий духом, а теперь предельно вежливо: глупенький и жадный – мелкие времена.
Братец узрел меня и крайне удивился. Почему, интересно? Третий раз к обеду подгадывает, третий раз меня встречает и регулярно изумляется. И ведь не надоело… Пришел бы он к Сингу, если б меня здесь не было, как же. Что ж братцу надобно, кроме дармового угощения? Выставить меня хочет из своей занюханной Бэсснии? Это вряд ли. Во-первых, Запределье – моя империя, а Сэтх, как ни крути, только мой брат, и то двоюродный, во-вторых, без меня он на троне и недели не продержится, слишком мелок родственничек для государственного масштаба. Тебе б лягушек на экспорт разводить, или курятником заведовать – был бы на своем месте, одна беда, в Бэсснии ни кур, ни головастиков.
Сэтх уселся во главе стола и, закинув ногу на ногу, возвел глаза к потолку с видом глубочайшей задумчивости. Это он умеет, пустить пыль в глаза. Уж кому как не мне, знать, что в Сэтховой голове отродясь ни одной своей мысли не было, только чужие, и то печатными буквами, так ведь даже я пару раз на его умный вид попался. Ну, правда, до того момента, как он молчать заканчивал, тут уж никакой вид не помогал – ни глазки его прозрачные, ни хвостик белобрысый, ни тон менторский.
– Хорошо выглядишь, – изрек Сэтх.
Ну, в своем репертуаре, господин царь, лучше б молчал. Ну, и как его с этим заявлением понимать? Для намека слишком тонко, для лести слишком грубо. Если он имеет в виду, что я уже достаточно здоров, чтоб обратно в Вау-рию, так не его ума это дело, я здесь больше господин, чем он. Если он за бесплатный обед комплиментами расплачивается… Так тогда ему их не мне надо отвешивать, а Син-гу, он в доме хозяин. Выгляжу хорошо… Да я по утрам в зеркало смотрюсь, если это хорошо, так что ж тогда плохо? Если уже умер?
Сэтх, и правда, смотрел на меня, как на покойника, то есть будто меня совсем не было. Если б не знал, что кроме самого Сэтха для него существуют только покойные родственники – всерьез озадачился бы состоянием своего здоровья. Вся Бэссния знала, что половину казны братец потратил на установление своей родословной и получение соответствующих справок, подтверждающих, что наши
– Вина, господин? – бэсс вынырнул из-за плеча Сэтха.
– Нет, – вяло отказался братец, – вредная привычка, укорачивающая жизнь.
– Что-то я впервые слышу о том, чтоб бокал доброго вина кому-то повредил, – не удержался я.
– Ну, разве что совсем чуточку…
Сэтх немедленно подтвердил народную мудрость, что на дуринку и уксус сладок, и вылакал бокал залпом. Потом, сообщив Сингу, что совсем не голоден, он укушал почти все жаркое и блюдо пирожных. Интересно посмотреть, как он жрет, если проголодается. Синг с кислым видом предложил нам кофе. Братец снова вспомнил о своем здоровье и пожелал чаю. Я смотрел на Сэтха и пытался понять его тягу к вечной молодости и установлению места свадьбы нашего прадедушки. При всей моей любви к семье и традициям, вся эта возня почему-то ассоциировалась у меня с потугами лысой кривоногой дворняжки отыскать среди своих предков английского бульдога с родословной на пять страниц, чтоб оправдать свою слюнявость и ночной храп.
– Ты не мог бы одолжить мне пару сотен? – прервал мои раздумья Сэтх.
Бэсс сделал за его спиной страшные глаза, всем своим видом демонстрируя, чтоб я такой глупости не делал. Долги кузена были притчей во языцех.
– Надолго? – Я старался не смотреть на Синга, от его мимики меня разбирал совершенно неприличный смех.
– Да на пару дней, – без запинки ответил Сэтх, – просто налоги немного задерживаются. Может, даже сегодня придет аренда за дворец Маримар.
– Ты сдал замок сестры моего отца чужим людям? – Я был неприятно удивлен.
– Ну, я же там не живу, – пожал плечами Сэтх, – зачем мне два дворца?
– Тебе и одного много, старый дурак, – я швырнул на стол деньги, – до седых волос дожил, ума не нажил.
– Это не седина, – немедленно возмутился кузен, – я просто блондин, как бабушка Таню, наша с тобой тетка по линии деда Вико. А выгляжу я очень молодо, это все говорят.
Слава богам, хоть насчет отсутствия ума он не протестовал. Вопрос просто крутился у меня на языке. Если б он не промолчал, я б не удержался. И все-таки, если он такой умный, что ж он такой бедный?
Маленький суетливый человек неопределенного возраста уверенно вошел во двор и направился прямиком к Ликиному подъезду. В подъезде человек повел себя очень странно: воровато огляделся, покопавшись по карманам, достал серебристый карандаш, помахал им, пробормотав что-то, и огненным столбом взвился вверх. Столб беспрепятственно проскочил несколько этажей, притормозил, исчез и материализовался прямо посреди Ликиной кухни.
– Ой, – Наталья стояла у плиты, держа в одной руке сковородку со свежеприготовленным омлетом, в другой – полную миску яичных скорлупок. При появлении незнакомца она зачем-то поставила сковороду в раковину, полную воды, а миску со скорлупками торжественно водрузила на стол.