Магия
Шрифт:
— Я пишу инструкцию по выращиванию турнепса. Она лежит на моем столе. Просмотри ее, думаю, тебе будет полезно ознакомиться с информацией, затем проверь на ошибки и, где необходимо, сделай разъяснения. Когда закончишь, я покажу, что нужно делать в поле.
Гриффит кивнул.
— Ты не отошлешь меня обратно?
— Ты мой сын, — заверил его Дунстан, понимая, что мальчик все еще чувствует себя неуверенно, — и я постараюсь научиться быть отцом. Многого от меня не жди. Своего собственного отца я видел в лучшем случае один раз
Мальчик заметно расслабился, хотя в глазах все еще читалась осторожность.
Неужели и он сделал это со своим сыном, задал себе вопрос Дунстан. Изолировал его, как и себя, от всего общества? Если так, Лейла совершенно справедливо назвала его ограниченным человеком. От чего еще он отказался, погрузившись с головой в работу?
Вина за смерть Силии и ее любовника и так уже тяжелым бременем легла на его плечи. Если он повторит ошибки отца по отношению к Гриффиту, то место в аду ему гарантировано. Но, он понятия не имел, как исправить ситуацию.
Ему следовало научиться. С удовлетворением отметив, что занял сына делом на какое-то время, Дунстан вышел из дома. У него появилось безумное желание обсудить свои страхи о вновь обретенном отцовстве с Лейлой. Ему необходим был хороший совет. Но он не был математическим гением, как Дрого, или изобретателем, как их младший брат Юн, не умел разбираться в людях. Он разбирался только в том, что росло в поле. Лейла же обладала способностью хорошо понимать людей.
Но как сказать ей, что ему необходимо ехать в Лондон?
Глава 15
Сразу после отъезда Эрмайон из Бата вернулся Стейнс со своей компанией. Они с криками скакали на лошадях по дороге. Бедные загнанные лошади недовольно ржали и вставали на дыбы, а пьяные господа смеялись, когда один из их компании повалился на изгородь.
Мальчишки! Лейла отошла от окна. Ее племянник был еще совсем молод. Она и не ждала, что он будет вести себя с таким же достоинством, как его покойный дядя. Жаль, что он не нашел себе более подходящую компанию.
Она думала, что, позволив своему племяннику свободно приезжать в поместье, улучшит их отношения, ослабит его неприязнь к ней и научит ответственности, но, судя по всему, мальчика нелегко было усмирить.
Возможно, через несколько лет он остепенится и повзрослеет, но у Лейлы не хватало терпения выносить даже несколько дней общения с этими нежданными гостями. Стейнс не имел никакого права привозить сюда целую орду мужчин без ее разрешения.
Ей вдруг стало одиноко и грустно, и она отправилась в свою переоборудованную маслодельню искать утешения. Может быть, ей следовало вернуться в Лондон, где все было привычным и знакомым, где она могла безнаказанно нарушать правила. В конце концов, она так ничему и не научилась, изучая растения.
Грустно думать, что ей вряд ли удалось бы вывести новые сорта цветов, а поэтому, если не можешь создавать ароматы, нет
Лейла со стуком поставила на лабораторный стол мензурку и потянулась за пузырьком, стараясь отогнать от себя мрачные мысли. Она хотела иметь свою собственную мастерскую и развивать свои способности в производстве духов, используя экстракты, произведенные другими людьми, которые ничего не знали о том, в какой фазе луны собирать лепестки, а следовательно, не могли получить качественное цветочное масло.
Она сморщила нос, вдохнув запах из открытого пузырька. Производитель, получивший это масло, смешал сорта роз. Оно не было чистым.
С напряженной улыбкой на губах Лейла взяла настой сирени, чтобы смешать его с розовым маслом. Затем глазами поискала на полке пузырек с экстрактом мирры и со злостью схватила склянку с камфарой. Все запахи ассоциировались у нее с лордом Джоном, которого она видела среди прибывших друзей Стейнса. Однако каждый предназначался для определенной цели. Сирень — для памяти, мирра — для очистки, камфара — для психической силы. Скоро у этого неприятного ей лорда появятся свои собственные духи.
Если он и ее племянник надеются украсть у нее землю и ее будущее, они очень ошибаются, недооценив желание леди Малколм.
— Лейла, я привел тебе компанию! — Возглас Стейнса эхом отозвался по уложенному плиткой коридору, ведущему от дома до маслодельни, но Лейла и не подумала снять передник или поправить прическу. Дома она не носила парик, а просто закалывала свои черные волосы. У нее не было ни малейшего желания поощрять иллюзии племянника, притворяясь, что ее интересуют кавалеры.
Солнце спряталось за облако, и стало темно. Настроение у Лейлы еще больше испортилось.
Когда племянник вместе с лордом Джоном вошел в маслодельню, Лейла была вдвойне довольна, что не побеспокоилась о своей внешности. Она прищурилась и впилась взглядом в появившуюся парочку.
— Ты мог бы оповестить меня, что приедешь с гостями, Стейнс. Нельзя обременять слуг, не предупредив заранее.
— Строй себе отдельный дом, если тебя что-то не устраивает, — с заносчивостью школьника ответил он. — Я хотел развеять твое одиночество. Не понимаю, как ты можешь жить без общества среди этих пастухов.
— Пастухи хотя бы вежливы, — коротко заметила она, добавляя содержимое ступки в мензурку с пахучей жидкостью.
— Не вините Стейнса, это я настоял, — вмешался лорд Джон. — Я не мог дождаться встречи с вами.
Лейла стиснула зубы. Они оба, должно быть, пьяны, раз решили поиздеваться над ней таким образом.
— Стейнс, ты мог бы, по крайней мере, учесть мои пожелания в выборе компании.
— А ты могла бы, по крайней мере, считаться с тем, что это мой дом, и я не желаю, чтобы мне указывали, что делать! — закричал он. — Пошли отсюда, Джон, мы не собираемся выслушивать подобные оскорбления.