Магма

Синицын Олег Геннадьевич

– На склоне приземлиться негде! – сказал Раш, снова выслушав пилота. – Он оставит нас в двух километрах от пещеры, там есть ровное место. Придется пройти лесом, по веревочному мосту перебраться на другую сторону ущелья, подняться по склону, и мы окажемся у входа в пещеру.

Вертолет начал снижаться. От усилившейся вибрации проснулись Уолкер и Элен.

– Что, уже на месте? – спросил Уолкер.

Элен припала к окну.

Вертолет опустился на небольшой свободный от деревьев участок леса. Пилот не стал останавливать лопасти.

Первыми вылезли Раш с Уолкером, пригибаясь, они помогли выбраться Элен и приняли от Кузнецова рюкзаки со сна­ряжением. Женя выпрыгнул из вертолета, захлопнув за собой дверь, Раш сделал знак пилоту. Пилот кивнул и поднял машину в воздух. Через двадцать секунд вертолет скрылся.

Рюкзаков было четыре – по количеству членов экспедиции. Кузнецов надел рюкзак. Не очень тяжело. Уолкер и Раш сделали то же. Его взгляд упал на Элен, которая запуталась в лямках. Кузнецов подошел к ней.

– Я возьму твой рюкзак, – сказал он решительно. В ответ на свои слова Кузнецов получил взгляд, полный ненависти. Его решительность сразу улетучилась.

– Я сама справлюсь, – ответила она, расправив наконец лямки.

Кузнецов отошел. Элен присев, просунула руки в лямки и встала. Лицо ее скривилось от неудобно наброшенного на плечи рюкзака. Она кинула на Кузнецова короткий взгляд и подошла к Рашу с Уолкером.

Лес был диким. Невысокие кедровые и еловые деревья своими густыми ветвями закрывали солнце. Остатки сгнивших стволов на земле были скрыты густыми папоротниками, поэтому путешественники часто запинались об них, а Куз­нецов однажды упал, едва не расквасив нос. Несколько раз путь преграждали заросли орешника, Рашу пришлось доставать тесак и прорубаться сквозь кустарник.

– Как же сюда ходили туристы, которых возил наш пилот? – удивлялся Кузнецов.

– Если и была тропинка, то за восемь лет она могла зарасти, – ответил Раш.

– Мы не собьемся с пути?

– Нет. Я иду по компасу.

Через двадцать минут спуска по лесистому склону путешественники вышли к мосту.

– Ух! – промолвил Кузнецов.

Склон, по которому они спускались, и гору Каргаран разделяла глубокая пропасть. Стены пропасти были отвесными, с одной стороны на другую был перекинут веревочный мост, о котором говорил пилот. Длина его была около шестидесяти метров. Мост представлял собой натянутые через пропасть канаты, на которых крепились доски, составляющие настил,

Мост выглядел удручающе. Уолкер дотронулся до веревок.

– Веревки гнилые, – сразу сказал он.

– Мосту лет двести, не меньше, – подтвердил Раш.

– Доски, наверно, тоже прогнили, – вновь произнес Уолкер. – Если попробовать спуститься и преодолеть пропасть по дну?

– Стены пропасти слишком отвесные, – ответил Раш. – И потом, если спелеологией я занимался, то альпинизмом – нет. Спуск на дно пропасти и последующий подъем – занятие более опасное, нежели переход по мосту. К тому же мы знаем, что туристы, ходившие в пещеру, мост перешли.

И спасатели-спелеологи тоже.

Слушая разговор мужчин, Элен встала на мост.

– Смотрите! – воскликнула она. – Мост нормальный. И доски вроде бы крепкие!

– Веревки гнилые, – повторил Уолкер. – Они могут лопнуть.

– Будем переправляться по одному, – принял решение Кузнецов.

Он отстранил Элен и вступил на мост. Держась руками за веревочные перила, он осторожно переставлял ноги с доски на доску. Те под его весом жалобно скрипели, мост раскачивался. Где-то посередине Кузнецов остановился и посмотрел вниз. От вида глубины у него закружилась голова. Больше вниз он старался не смотреть.

Если не считать этого момента, Кузнецов пересек мост без происшествий. Следующим за ним прошел Уолкер. Потом Элен. Элен дольше других переходила мост. Крепко вцепившись в перила, она делала мелкие шажки. Но в конце концов и она одолела дряхлое сооружение. Раш прошел последним.

Теперь им пришлось подниматься вверх по склону. Лес здесь рос реже. Преобладали все так же хвойные деревья, но иногда попадались березы. Подъем давался нелегко. Воздух был насыщен влагой, солнце палило нещадно – утро в самом разгаре.

Все-таки подъем был слишком крутым. Кузнецов двигался за Уолкером и тяжело дышал. Пот лил с него ручьями, а москиты, казалось, накинулись только на него одного. В тишине горного леса на фоне тихих трелей птиц раздавались шлепки Кузнецова по лицу. Спас его Уолкер.

– Да вы что, Евгений! В боковом кармане рюкзака спрей от москитов!

Как будто он знал! Но достать спрей Кузнецов не успел. Впереди деревья поредели, и Раш с Кузнецовым ускорили шаг, обогнав притормозившего Уолкера. Кедры с кривыми стволами раздвинулись в стороны, и перед путешественниками предстало черное отверстие пещеры.

– Она не похожа на рот, – промолвил Кузнецов, не отрывая взгляда от входа в пещеру и скидывая рюкзак. – Она сделана в форме рта.

Вход в пещеру был высотой в полтора человеческих роста, ширина его составляла метров пять, и по форме вход действительно напоминал приоткрытый рот. Более того, к пешере вел ряд ступеней, которые отсюда, с края леса, казались нижней губой рта. На изъеденных каменных ступенях высыпали пятна зеленого мха.

Кузнецов, губы которого невольно образовали букву "О", рассматривал это чудо. Рядом блеснул вспышкой фотоаппарата Брюс Раш.

– Думаете, это сделали подземные люди? – спросил Раш.

– Вряд ли, – произнес Кузнецов, трогая пальцами выщербленные временем ступени. – Скорее всего, древние индийцы. Они построили тайник, чтобы сохранить предсказание для последующих поколений.

Раш сфотографировал ступени. Женя никак не мог оторваться от них.

– Пойдемте, мистер Кузнецов, – произнес Раш. – Нужно одеваться.

– Я не могу поверить, что наконец-то нашел это! Уолкер с пониманием посмотрел на Кузнецова.