Шрифт:
В окрестностях Авалона уже больше месяца шел дождь. Мелкий, моросящий и очень противный, в совокупности с хоть и легким, но продирающим до костей ветром, он загнал всех жителей этих земель в свои дома. Сырость стояла такая, что земля не успевала впитывать в себя влагу и все дороги покрылись глубокими лужами, а овощи и фрукты гнили прямо на деревьях и кустах. Такая погода была обыденной для Авалона, но все же она подзатянулась, чем ввела в уныние не только крестьян, но и благородных феодалов и баронов.
Вечерело, дождь усиливался, а из-за ветра капельки
Его конь остановился у небольшого домика на окраине деревни, и он постучал в дверь. Открыл ее почтенный старец с пепельно-седыми волосами и лицом изъеденным глубокими морщинами.
– Пусти переночевать, мил человек. – Прохрипел из-под капюшона наемник. – В деньгах не обижу. Мне нужна еда, вода, сухая постель и овес моему жеребцу.
– А почему не помочь доброму человеку, да еще и за хорошую плату? – Улыбнулся старик и отворил по шире дверь, пуская незнакомца в дом. – Проходи, располагайся, о коне я позабочусь.
Воин вошел в дом и в горнице его встретила жена старика. Она проводила его в большую комнату дома, которая была одновременно и кухней, и гостиной, и столовой. Он уселся за стол на деревянную лавку, и старуха сразу же подала ему вареную картошку с солеными грибами и вяленной говядиной. Что бы смочить горло, она принесла хмельную медовуху и крынку молока, за что тут же получила от чужака золотой.
Пока старик возился с конем, а старуха накрывала на стол, в комнате появилась молодая девушка. Она сразу же привлекла внимание наемника, но на него самого никак не отреагировала. На ней был одет серый, местами заштопанный сарафан, а смоляные волосы были затянуты плотной косынкой. Она принесла воды и поставив ее, все так же не поднимая головы, опять удалилась.
Воин ел жадно, а пил так вообще взахлеб. Он был омерзительный на вид, со шрамом через все лицо, заросший, с засаленной бородой, по которой сейчас еще и стекал рассол вперемешку с медовухой. В комнату вернулся старик.
– Твой конь в стойле, я дал ему воды и овса. – Льстиво улыбаясь, произнес старик и тоже получил от воина золотой. – Спать тебе жена постелет на чердаке. Там сухо и мягкое сено.
– Добре. – Ответил наемник, вытирая усы. – На чердаке, так на чердаке.
В комнату вновь вернулась девушка и присев рядом со старухой, принялась помогать ей перебирать пшеницу.
– А это кто? – Кивнул воин на девушку и ехидно оскалился. – Дочь твоя?
– Не тронь ее! – Зашипел старик и встал между ним и девушкой. – Не для тебя она. Даже не думай.
– Ты, старик, не указ мне! – Взревел наемник и встав, отвесил старику оплеуху, от которой он отлетел и ударился о стену. – Мне вообще никто не указ.
Старик оказался крепче, чем выглядел. Он быстро поднялся и бросился на чужака. Тот схватил его
– Как ты мог? – Заорала девушка. – Так ты платишь за добро? Они ведь тебе ничего плохого не сделали!
– Они все равно должны были вскоре умереть. – Прошептал воин, вытирая их кровь о свою одежду. – Старику оставалось жить около месяца, бабка протянула бы еще парочку. Они были смертельно больны, поверь мне, я чувствую смерть нутром. Так что я им одолжение сделал, избавив от мук смерти.
Девушка еле сдерживала истерику, а воин грозно смотрел на нее исподлобья. Он шел на нее и она, отступая от него, уперлась в стену и закрыла глаза. Не раздумывая, чужак схватил ее за грудки и разорвав сарафан, отбросил его за спину. Девушка оказалась сказочно красивой – точеная фигура, узкая талия, шикарная грудь и округлые бедра. Она явно не была крестьянкой, ведь ее кожа казалась такой нежной и бархатистой, такая могла быть только у благородных девиц. Но даже не это поразило воина. На груди и клиторе девушке красовались кольца из белого золота с черными бриллиантами. Иметь такие украшения простая смертная никак не могла.
Он протянул руку и сжал кольцо на левом соске. Обжигающий и почти испепеляющий жар сразу же поразил его, но он выдержал огонь и вырвал кольцо из груди. Девушка заверещала и схватившись за грудь, сползла по стене. Она билась от боли в судорогах и истерично кричала, но воин потерял к ней интерес и с неподдельным интересом разглядывал кольцо. Оно извивалось в его руке как змея, постоянно жаля его в палец как оса.
– Какая тонкая работа. – Шептал он, еле сдерживая боль. – Это работа искусного мастера.
В конце концов боль оказалась совсем нестерпимой, и он отпустил кольцо. Оно мгновенно вернулось на свое место на соске девушке, вновь став кольцом, после чего шрам на нем затянулся, а боль прошла.
– Да кто ты такой?! – Закричала она, убрав руки от груди. – Никто до тебя не мог даже прикоснуться к нему, а если и прикасался, то потом еще долго страдал в конвульсиях, а его тело покрывалось кровоточащими язвами, которые не заживали неделями.
– Кто я не имеет никакого значения. – Ответил воин, медленно идя к столу. – Важно кто такая ты.
– Я? Я та, кто я есть. Ты сейчас в моем доме, или ты уже забыл об этом?
– Прекрати нести чушь и успокойся. – Воин взахлеб осушил всю крынку с медовухой и вытерев усы, повернулся к девушке. – Ты же не помнишь ничего из своей жизни, ведь так?
Слова чужака отрезвили ее, и она задумалась. Она действительно ничего не помнила и не знала, как ее зовут, но осознала это только сейчас.
– Скажи мне, что произошло, когда ты лишилась кольца?
– Странные картинки начали заполнять мою голову. Их было так много, и они так быстро мелькали, что я ничего не успела запомнить. Но мне кажется это…