Максим
Шрифт:
– Не надо так, сынуля. Не надо. Наш разговор впереди и я имею право быть выслушанным - очень серъезно, на равных ответил отец.
Это понравилось Белому- младшему, он, вздохнув, сменил тон и поинтересовался, когда, всё- таки переезжать. Отец ответил, что сразу после отпуска, а отпуск начался вчера. Так что, банкетаж по случаю отъезда еще организовать успеем, но все-же задерживаться в столице не стоит.
– Это, как получится - решительно заявил подросток.
– Надо, чтобы получилось, - также решительно и веско ответил Белый - старший.
В университете всё утряслось
– О чем секретничали с президентом, - заглянул в глаза подростку академик.
– Так, об общих знакомых - туманно объяснил Максим.
– Даже так? Ну что-же… Я уже запустил решение в работу и надеюсь на наше джентльменское соглашение?
Максим уверил ректора в незыблемости договора и, выслушав пожелания приятного заслуженного отдыха, распрощался.
Татьяна встретила его на выходе и кратко поздоровавшись, попросила "присесть для разговора в тачку". Это действительно была старинная тачка - легендарных времен "тройка". Правда, как у Белого - старшего, с любовью ухоженная. И это сразу породило симпатию юноши к сидевшему за рулём мужичку пенсионного возраста. Правда, молодые пацаны, между которых оказался на заднем сидении Максим- симпатии вот так сразу не вызывали - какие-то они были хмурые, неразговорчивые, глядели на него странными глазами - не то с испугом, не то с отвращением. Максим еще разглядывал их, когда "тройка" рванулась и вскоре набрала максимально разрешенную в столице скорость.
– Ну и?
– не выдержал странного молчания и взглядов новый пассажир.
– Приедем, расскажу, хорошо?
– спросила с переднего сидения девушка.
– Но подожди, куда и зачем? Здесь что, нельзя?
– Можно и здесь, но это будет не так…убедительно. Не так наглядно…Да ты не бойся, мы вреда не причиним.
Макс ухмыльнулся. Они? Вреда? Вот взять и пройти сейчас сквозь машину? Был и нет. Это было бы для них наглядно и убедительно. Но зачем? Девушка ему определенно нравилась. Даже не то слово. Поэтому покоримся.
– А как далеко?
– всё-таки уточнил он, когда машина помчалась по кольцу.
– Еще часика два, - успокоила его девушка. Максим принял и это, попробовал завести беседу о мелькающей природе, потом сообщил водителю о своём мнении насчет "тройки", как об одной из самых удачных моделей совкового периода. Но все молчали. Даже водитель, явно расцветший от комплимента, промолчал - все были настороженно напряжены.
Автомобиль несколько раз сворачивал на все худшие и худшие дороги и, в конце концов, загромыхал старыми амортизаторами, подпрыгивая на ухабах. Проехали несколько всё более заброшенных деревенек, углубились в лесок и уже здесь остановились возле полуразвалившегося "дворянского гнезда".
– Пойдём, - пригласила девушка внутрь этого особнячка. Ребята встали по бокам, но, глядя на послушание гостя, несколько отошли. Так, просто сопровождающие. Теперь Максим
Солнце начинало цеплять наиболее высокие деревья. Вечер был тихий, теплый, какой-то прозрачно-чистый. Максим сидел на старой скамейке и пытался сдержаться.
– Мммма, мммма, умммм, - мычал он, скрывая душившие его рыдания. Несмотря на просьбы оставить его одного " подумать", рядом сидела Татьяна и успокаивающе гладила юношу по плечу.
– Ну что ты? Ну что ты? Ну, успокойся, - испуганно шептала она.
– Как же так? Господи, как же так? и зачем?
– срывающимся голосом, всхлипывая, обращался к самому себе подросток.
– Как же мы можем? Как же мы можем, жрать, веселиться… Как же мы можем вообще жить спокойно, когда рядом вот такое? Как?
– повернул он мокрое от слез лицо к девушке.
– А что я? А что мы?
– начала тоже всхлипывать, но - от несправедливого обвинения Татьяна.
– Я узнала, когда Алешку негде было оставить. На время. Вот, увидела. Теперь мы помогаем. Чем можем. А ты, ты поможешь?
– Сделаю всё. Всё, что смогу. Всё, что в моих силах, - уже твердым голосом заявил Максим.
– Начнем прямо сейчас, - подхватился он.
– А дежурный? А медсестра?
– Будут спать, - отмахнулся юноша.
– И вот что… - остановился он. Твоего эскорта не надо. Охраны тоже. Не сбегу. А зеваки или контролёры мне не нужны. Не цирк. И не балаган.
– Хорошо. А мне можно?
– Ну, ты уже видела…
– Да, как вы с сестрой, - не удержалась девушка.
– Это было совсем не то, что ты подумала. Но… оставайся.
Они вновь вошли в обитель, столь потрясшую подростка. Точнее, даже не она. Как понял Максим, стараниями этих ребят здесь было чисто, хоть и бедно. Но в самих комнатах… Это был детский дом, точнее даже - приют, для маленьких калек, от которых отказались родители. Или у которых не было родителей. И если в детских домах, где раньше побывал Максим, царила тоска, то здесь - боль и отчаяние. Часть детей не понимало, что они калеки. Они терпели боль, как непременный атрибут жизни. Но боль остается болью, и как не сильно было детское начало в этих малышах, как бы не баловались, как бы не проказничали они иногда, в глазах постоянно оставались невыплаканные слезы и ужас ожидания очередного прилива недуга. Но были и другие, уже осознавшие когда-то прелесть здорового существования. А кто-то, - и счастье родительского тепла. Теперь эти маленькие люди просто излучали не только красные волны боли, но и черные волны отчаяния.
Слезы навернулись у Макса уже через несколько минут. Самое ужасное для восприятия было смотреть в эти глаза. А загадочная чувствительность нашего героя к биополям просто захлестнула его черными волнами. Когда же он увидел, как эти изгои нашего мира пытаются играться, двигаться, услышал их детские, все-таки звонкие, но какие-то обреченные голоса, а затем, когда к одному из несчастных пришла боль - и покорный, и от этого ещё более несчастный плачь, - юноша, захлебываясь жалостью и состраданием, кинулся вон.