Мальбом: Хоррор-цикл
Шрифт:
Следователь не удивился: напротив, он обрадовался и стал суетиться:
– Погоди, погоди, парень, - он задвинул выдвинутые было ящики и подался ко мне.
– Ты что - серьезно хочешь взять на себя висяк? Тебе ведь не важно, чтобы это был именно тот висяк, да? Ну, не знаем мы ни про какое Кручино. Но теперь-то узнаем, если захотим, -следователь спохватился.
– Не думай отвертеться. Нет!
– он погрозил пальцем.
– Теперь, если ты вздумаешь отпираться, мы назначим экспертизу, поедем, перероем всю деревню, и все найдем. Но лучше
– и он снова начал рыться в бумагах.
– Есть у нас тут один эпизод... Тебе ведь все равно, за что сидеть, я правильно понял?...
Он правильно понял. Сначала я собрался возмутиться, но неожиданно для себя кивнул и попросил разрешения закурить. Нам не живется покойно. Нас закаляет стучащая кровь, мы куемся в том кузнечном огне, что пожирает шапки и обжигает темя.
Композиция вторая
Скоба
Держали пари.
– На бутылку, конечно, - Совершаев осклабился.
– Добро, - подумав, согласился Кропонтов.
Спорили на лестнице. Мужичков попросили курить за дверь.
Все началось с досады, которую вызвал у пьющего Совершаева непьющий Кропонтов. Сам Совершаев накушался всласть.
– Что ты сосешь лимонад?
– спросил он с упреком.
– Засохнуть боишься?
– Подохнуть, - ответил Кропонтов, утирая рот.
– Я под химзащитой.
Совершаев погладил себя по лысому черепу.
– Это же фикция. Кто же позволит в Расее кодировать насмерть? Людей не останется.
– Ну, пусть не насмерть, а худо будет так, что лучше не надо.
Когда выходили за дверь, Совершаев обнимал Кропонтова за плечи:
– Я тебе сочувствую. Мне ведь обидно - понимаешь?
Техорский, который подслушивал, стряхнул себе под ноги пепел и с преувеличенной рассудительностью произнес:
– Вот ты говоришь: химзащита, таблетка. Сколько, по-твоему, эта таблетка будет болтаться в организме? Думаешь, год? Ее давно там нету...
С ним согласился Удыч, краснолицый детина в гавайской рубахе, расстегнутой до пупа:
– Нет там ничего, ясное дело. Мелкий гипноз. И сами мы мелкие, мнительные.
Кропонтов не особенно возражал.
– Может быть, может быть, - кивал он грустно.
– Но мне-то какая разница, от чего загибаться? От таблетки или от гипноза.
– Хочешь пари?
– не отставал Совершаев.
– Прямо сейчас, через десять минут я сниму с тебя всю твою защиту. И ты снова станешь нормальным человеком. Выпьешь с чистой совестью...
– Ты? Снимешь защиту? Не верю, - взволнованный Кропонтов покраснел.
– Не веришь? Точно? Все свидетели! Кто разобьет?
– Давай, — Техорский выступил, растоптал сигарету и разрубил им руки, сцепившиеся в полудоверительном рукопожатии.
Войдя в комнату, Совершаев
– Пойдем на кухню, - решил он.
– Здесь нам не позволят.
На кухне он приказал Кропонтову смотреть в окно.
– Ты не должен видеть. Через минуту все будет готово...
Кропонтов с надеждой глядел на полосатые качели.
– Прошу!
– Совершаев, улыбаясь, развернул его к кухонному столу. Там стояли два стакана, доверху налитые едучим оранжадом.
– Начинаем экзорцизм!
Удыч и Техорский караулили в дверях, не допуская дам.
– В одном стакане лимонад, в другом - тоже шипучка, но я добавил рюмку водки. Сейчас ты возьмешь один из них наугад и выпьешь.
Кропонтов задумался.
– Давай, - прохрипел Удыч, почесываясь о косяк.
– Мы поможем, если что.
– Как вы поможете?
– огрызнулся Кропонтов.
Он осторожно взял правый стакан и принюхался.
– Как будто лимонад, - произнес он с опаской.
– Конечно, лимонад, - Совершаев сделал серьезное лицо.
– Пей, не дрожи.
– Ты будешь отвечать, если что, - предупредил Кропонтов.
– Я свидетелем пойду, - пообещал Техорский.
Кропонтов поморщился. За Техорским водились мутные дела, и его свидетельство не внушало доверия.
– Ну, я пью, - стакан опустел.
Удыч слегка напрягся, ему хотелось обонять беду.
– Я время засек, - предупредил он.
– А чего его засекать, - улыбнулся Совершаев.
– Можно еще покурить. А то и к столу сходить.
В гостиной допели «катюшу».
– Вы тама где?
– донеслось оттудова, вавакая ради народности добавочным слогом.
– Мы тама здесь, не грустите, - откликнулся Удыч.
Кропонтов присел на табурет. Он прислушивался к себе и не слышал ничего тревожного.
– Мне давали три минуты на рвоту, - пробормотал он, растирая себе грудь.
– Если что-то нечаянно попадет. Через три минуты - хана.
Совершаев высунул ленточный язык:
– Ме! Уже пять прошло! Ты выпил водку. Ты мне должен пузырь.
– Да? Точно? Там была водка?
– Была, - подтвердил Техорский.
– Уфф! Как все просто! Это невозможно!
– удивился Кропонтов.
– Спасибо тебе, старина, - Кропонтов прижал руки к сердцу.
– Гора с плеч.
– Запей, - причмокнул Совершаев, кивая на второй стакан.
– Да, - согласился тот, послушный, как добрая лошадь возле желоба с питьем, - я переволновался, во рту сушит.
Он выхлебал фанту, и Совершаев раскатисто рявкнул:
– Шутттка! В первом ничего не было! А вот сейчас - лети к горшку!
Кропонтов пригнулся и бросился в коридор, ударился в Удыча, ворвался в уборную; запираться не стал и повалился на колени, засовывая в рот пальцы.
– Э-э! Бе-е!
– Кропонтов подался назад. Его голова, закачавшаяся в метре от пола, откинулась в коридор и надрывно пожаловалась: - Не рвется! Никак! Что же делать-то? О-о-о!