Малец
Шрифт:
– Даш, а чего Вася от всех прячется?
– Спросила Глаша свою мелкую подружку, которая старательно вырисовывала лаком на шелке части изображения цветка. Вернее не самого цветка, а старательно затушевывала лаком все пространство, где изображения не было, потом мастера брали этот шелк, накладывали его на фарфор и продавливали сверху ракелем краску. Там где лака не было, краска проходила сквозь шелк и отпечатывалась на фарфоре, после сушки, действие повторялось
– Да ничего брат не прячется, - Дашка аккуратно окунула кисточку в лак, провела кончиком по краю посудины, чтобы избавиться от капельки лака на кисти и снова наклонилась над шелком, - его же в Москву возили, а там царь ему наказ дал, вот и пропадает на заводе целыми днями, чтобы исполнить.
– Царь?
– Глаза у Глаши округлились. В понятии ее родителей царь равен богу, а значит с простым смертными разговоры вести не будет, а тут вдруг какому-то пареньку из далекой Сибири наказ дает. Так-то понятно, Василия здесь все уважают, и иногда даже не стесняются это уважение показать, но ЦАРЬ?
– Ну, если сам царь, тогда понятно.
Дашка оторвалась от своего занятия и хитро посмотрела на подругу:
– Не уж-то сохнешь?
– Скажешь тоже, - сразу вспыхнула та, - просто интересно, он же меня со дна реки вытащил, а теперь вроде и не замечает.
– Замечает, как приехал, спрашивал как поживаешь.
– Девчонка снова макнула кисть в посудину, но приглядевшись к шелку, мотнула головой и решительно стерла остатки лака с кисточки тряпицей.
– Все эту закончила, передохнуть надо, да и поесть бы не мешало. Пойдем в дом, мамке сегодня пироги принесли.
– Да я к своим пойду, - смутилась Глаша.
– Вот еще, - хмыкнула Дашка, - больше время потеряешь. Пошли, нечего стесняться, заодно расскажешь как живете.
Самовар еще был горячий, так что ждать не пришлось:
– Быстренько мойте руки и за стол, - скомандовала мать.
Дашка и без напоминаний уже метнулась к рукомойнику, а вот Глафира опять забыла, поэтому напоминание было не лишним:
– Даш, все тебя спросить хотела, - шепотом обратилась к подруге Глаша, - а зачем руки-то мыть, они же у нас не грязные.
– Не грязные, - согласилась та, но Васька говорит, что болезни к рукам пристают, и просто так их глазами не видно, поэтому перед тем как есть нужно по возможности руки со щелоком мыть.
– Как это не видно?
– А так, вот чуму же не видно, как дотронулся до больного, то болезнь к рукам и пристала, а со щелоком их помыл, и болезнь с рук смыл. А мы же с тобой сегодня много чего руками брали, а вдруг и человек какой с болезнью их тоже брал. Васька говорит, что всегда не убережешься, но если руки перед едой моешь, то болеть много меньше станешь.
– Ну-ка, хватит там шептаться, - прикрикнула хозяйка, - пироги совсем остынут.
Да, пироги оказались очень вкусные, а если их еще запивать ароматным китайским чайком, умм.
Скрипнула
– О, у нас гостья, - улыбнулся он, снимая сапоги у порога, в этом доме в отличие от многих других в слободе слому на пол не стелили, - здравствуй Глафира Даниловна, как здоровье твоей матушки? Про отца не спрашиваю, так как сегодня с ним на заводе виделись.
– Спасибо, - потупила глаза Глаша, - с матушкой все, слава Богу, хорошо.
– Ну и хорошо, что хорошо, - откликнулся молодец, повернувшись к рукомойнику, - а то обоз из Нерчинска неделю назад проходил, у Пахома останавливались, так вот сын у него слег, немец подозревает что чума. Воевода уже вдогон отряд послал, чтобы людей посмотрели, да обоз остановили, теперь месяц будут в лесу стоять, пока всех больных не выявят. Поди, когда степями шли тарбаганов отлавливали, вот и результат, эти степные звери почти всегда чумой заражены.
Новость оказалась шокирующей, ведь если в слободу пришла чума, то воевода просто обязан взять всех в карантин, а тогда не то, что в лес не выберешься, до Ангары не дойдешь.
– Нет, всю слободу стреножить не станут, - тут же разрушил опасения Василий, - но монахи по всем домам ходить станут и на людей смотреть. Так что в домах, где есть больные, заставят всех домашних из дворов не выходить.
Парень вытер руки льняным полотенцем и уселся за стол, а Дашка сразу вскочила, чтобы помочь матери управиться у печи, так и получилось, что за столом Глафира осталась один на один с Василием. Но парень в отличие от нее не стушевался:
– Как там дела с обучением мастериц продвигаются?
Девушка улыбнулась, когда она вместе с Дашкой связала первые платки, то домашние решили крепко взять в руки это дело, но все их планы разрушил Асата. Кузнец сразу втолковал, что сделать сама Глафира много платков не сможет, даже если будет работать денно и нощно, да и через год - другой и другие мастерицы научатся вязать такую красоту. А потому не стоит держать в тайне умение плести воздушные кружева, наоборот стоит взяться за обучение девушек, чтобы они тоже стали настоящими мастерицами. Зачем? А затем чтобы потом их можно было объединить в женскую артель и полностью подмять под себя столь нужное для женщин дело. На сегодняшний день Глафира уже могла точно сказать, что три ученицы были готовы к самостоятельной работе, а еще через месяц подоспеют и еще две девушки.
– Это хорошо, - кивнул Василий, откусывая кусок подогретого в печи пирога, - Ух, не иначе Лукерья пекла, - прошамкал он, закатывая глаза от удовольствия.
– Она, - рассмеялась мать, - говорит, чем на торгу целый день покупателя ждать, проще сразу по домам разнести.
– Это она правильно делает, - согласился сын, - только лукавит Лукерья, она и по домам разнесла и верно уже на торгу стоит на своем месте. Не упустит она лишней копейки.
– Так то, само собой, - согласилась хозяйка.