Маленькая страна

Эта книга – художественное произведение. Все описываемые в ней события и персонажи вымышлены, поэтому любое сходство с реальными людьми – ныне здравствующими или когда-либо жившими – является чистейшим совпадением.

Песни, давшие названия главам, – народные, за исключением «Леппадумдоуледума» Донала Ланни, «Итак, я был там» Джона Киркпатрика и «Невероятной хорошей новости». Заинтересовавшиеся этими произведениями смогут найти ноты в старых и современных музыкальных сборниках или же прослушать сами мелодии в исполнении профессиональных артистов, купив альбом либо посетив концерт.

Настоящий роман появился не из пустоты – «Маленькая страна» родилась из такого огромного количества

источников, что нет никакой возможности представить их подробный список. Однако я могу абсолютно точно указать, когда у меня возник подобный замысел: в начале семидесятых я провел не один вечер в компании моего друга Дона Флэменка, который рассказывал мне истории о Корнуолле, запечатленные в его памяти. Когда мы с моей женой Мэри Энн сами приехали в Корнуолл в октябре 1988 года в поисках материала для «Маленькой страны», мы нашли там все, о чем слышали от Дона, и даже более того.

Поэтому свою первейшую и глубочайшую благодарность я приношу ему, а также благодарю Фила и Одри Уоллис из Маусхола за поведанные ими чудесные легенды и оказанное нам гостеприимство; Бернарда Эванса из Ньюлина за то, что ввел меня в мир старинной корнуэльской музыки, Бена Бэттена, Кристофера Байса, Деса Ханнигана, Джона Хокинга, Роберта Ханта, Джона и Нетти Пендер, Дерека Тэнджи, Дугласа Трегензу, Кена Уорда, Джи Поли Уайта и многих других, по крупицам собиравших для меня данные, необходимые для детальной проработки романа; Колина Уилсона за его логический подход к вещам, не подчиняющимся законам логики; всех тех, кто каждой сыгранной нотой вдыхает жизнь в народное искусство, не позволяя ему кануть в небытие; артистов, выступающих на музыкальных вечерах здесь, в Оттаве, ибо их энтузиазм помогает и мне самому не забрасывать инструмент; и наконец, последней – но не в плане заслуг! – благодарю мою супругу Мэри Энн, которая, кстати, неплохо играет на мандолине, за ее советы, моральную поддержку и за ее любовь, без которой я не смог бы сделать ничего.

Чарльз де Линт

Больше всего на свете Джейни обожала две вещи: музыку и книги, причем не обязательно в таком порядке.

Ее кумиром среди музыкантов был ныне покойный Билли Пигг из северо-восточной Англии, игравший на нортумбрийской волынке. Вдохновленная его творчеством, Джейни тоже решила выбрать эту волынку в качестве своего основного инструмента.

Как писателя девушка боготворила Уильяма Данторна, и не только потому, что он дружил с ее дедом, хотя старую коричневатую фотографию с их изображением она бережно хранила в пластиковом футляре, который носила в чехле своей скрипки. Снимок сделали перед самым началом Второй мировой войны в их родном Маусхоле, название которого местные жители произносили как «Маузел»: два долговязых корнуэльских парня стоят возле трактира «Корабельный двор», с матерчатыми кепками в руках и застенчивыми улыбками на лицах.

Из-под

пера Данторна вышли три книги, но до того дня, когда Джейни, убираясь на Дедушкином чердаке, перетрясла содержимое находившихся там ящиков и сундуков, она знала лишь о двух. Третья книга оказалась тайной и существовала в единственном экземпляре.

Лучшей работой Данторна считался роман «Заколдованный народец», вызывавший у читателей такие же теплые воспоминания, как «Винни-Пух», «Ветер в ивах» и прочая классика детской литературы. В нем рассказывалось о заколдованном племени Маленьких Человечков: в Средние века одна взбалмошная ведьма уменьшила обитателей некой страны до размеров мышей, а потом умерла, так и не успев снять с них наложенное заклятие. Согласно Данторну, в течение столетий Маленькие Человечки благополучно соседствовали с обычными людьми, хоронясь от их глаз, и так дожили до наших дней. «Заколдованный народец» переиздавался множество раз, но Джейни по-прежнему оставалась поклонницей первого издания, сопровождавшегося замечательными рисунками Эрнста Шепарда. [2]

Другим романом была «Утраченная музыка», опубликованная спустя два года после выхода первой. Несмотря на то, что она так и не сумела повторить успех «Заколдованного народца» (вне всякого сомнения, из-за своего меньшего сходства со сказкой и большей сосредоточенности на серьезных темах), изложенная в ней идея о том, что музыка является ключом к затерянным мирам и потаенным мыслям, сразу выделила книгу из общей массы произведений подобного рода. «Утраченная музыка» также до сих пор печаталась, хотя лишь немногие дети, заглядывая под свою рождественскую елку, обнаруживали там ее издание, иллюстрированное каким-нибудь заурядным художником.

Джейни нередко сокрушалась по этому поводу, поскольку долгое время «Утраченная музыка» была ее любимой книгой. Именно благодаря ей девушка увлеклась стариной и обратилась к первоисточникам, углубившись в изучение сказок, мифов и песен, между которыми, как выяснилось, существовала неразрывная связь. Это было замечательное открытие – одно из тех, что определяют судьбу.

Не проявив интереса к писательству, девушка вдруг почувствовала тягу к народной музыке. Овладев игрой на скрипке, она пускалась в долгие странствия по страницам песенных сборников, найденных в книжных лавках, и мелодии оставляли след в ее душе, словно сок диких ягод на юбке, когда Джейн бегала к утесу через поле. Старые мотивы, старые названия, старые истории. Так Уильям Данторн невольно определил судьбу Джейни – вывод, который заставил Дедушку рассмеяться, когда однажды она заявила об этом в его присутствии.

– Вряд ли Билли пришел бы в восторг, моя ласточка, – сказал он ей, – узнав, что, начитавшись его романов, славная корнуэльская девчушка принялась зарабатывать себе на хлеб насущный исполнением ирландской музыки… Не говоря уже о том, что она мотается по свету в компании скрипки да волынки.

– Но ведь тебе нравится моя музыка.

Дедушка кивнул:

– И не сомневаюсь, что и Билла она тронула бы не меньше. Он корпел над книгами при свете фонаря ночи напролет. Он был одержим своим делом, понимаешь? А значит, смог бы по достоинству оценить это качество и в тебе. Билл не мыслил себя без пера, но направлять его хотел только на то, что его действительно волновало, а торговцы требовали все новых и новых сказок. К тому времени у него в голове успели созреть кое-какие стоящие идеи, так что днем он возился с лодками, чтобы заработать на жизнь, а приходя домой, садился писать. Для себя. Он не стал бы создавать еще одну сказку о Маленьких Человечках, потому что не желал возвращаться к уже пережитой теме. Нипочем не желал!