Малибу

Бут Пат

Эмма потеряла дар речи. Она ничего не боялась в жизни, но раки, ползущие ей под платье! Это было явно выше ее сил и мужества. Эмма завопила. Бедный дворецкий тщетно пытался выловить у нее из декольте раков, вытаскивая всякий раз вместо этого лапшу и куски лука. Раки продолжали зловеще ползти вниз. Эмма уже не просто кричала, она хрипела. В одночасье законодатель нового модного журнала превратилась в испуганного до смерти жалкого человека. Она только всплексивала руками и издавала булькающие звуки. Глаза ее никак не могли сфокусироваться на чем-либо, чтобы помочь ей обрести ориентировку в пространстве. Дворецкий бросил свое безнадежное занятие и опрометью выбежал из комнаты.

— Прошу прощения, я не хотел, — неискренне извинился Алабама.

— Бедная Эмма, — прошептала Пэт.

— Проклятье! — наконец смогла вымолвить жертва суповой атаки.

Над столом повисла тишина. Только дважды ее нарушали посторонние звуки: в первый — капли супа, падающие

на пол и на бесценный персидский ковер. Во второй раз — это был смех Дика Латхама. Сначала тихий, он все более усиливался, и под конец все тело миллиардера просто содрогалось в пароксизмах смеха. Он просто не мог сразу осознать все происшедшее, и сейчас это была реакция. Он смотрел на финал своего парадного обеда и безудержно хохотал. Эмма, такая энергичная и острая на язык, сейчас сидела в обрамлении раков и не могла найти подходящих слов. В довершение всего неожиданно появился дворецкий. События, очевидно, несколько помутили его разум, и он действовал неадекватно ситуации. В одной руке он тащил за собой пылесос, пытаясь выловить им злополучных раков из платья Эммы. В другой руке у него был пожарный рукав. Хорошо, что еще он не успел включить воду! Тут уж вся компания начала безудержно хохотать. Эмма, гвоздь программы, неожиданно для себя всхлипнула, а потом разразилась таким же безудержным хохотом, что и все остальные.

— Ел все, суп из черепах, ласточкиных гнезд, но из главного редактора! Такого еще не было! — всхлипывая от хохота, пробулькал Алабама.

— Смотри не объешься. Он может быть острым! — хохотала Пэт.

— Я не понимаю — суп во мне или я в супе? — вопрошала, заливаясь смехом, Эмма.

— Надо попробовать на вкус, так не поймешь, — поддавал жару Дик Латхам.

— Не надо рисковать, Дик… — в унисон закричали гости.

— Боже! Ну и дела… Такого ланча, у меня никогда еще не было! — пробормотал наконец Дик Латхам.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Пэт Паркер медленно брела по песчаным дюнам. Ее «Никон», свешиваясь с руки, порой касался песка. Она только что пообедала в мексиканском ресторанчике и была в прекрасном настроении. Сейчас ей все казалось таким милым и восхитительным. Она со всем ощущала гармонию. Солнце, горы, море, песок — все ее радовало и умиротворяло. Она шла по берегу. Теплый, но не горячий песок приятно обволакивал ее ноги. Легкий морской бриз приносил соленый аромат моря. Кузнечики и цикады продолжали свою нескончаемую хвалу окружающему ее великолепию. Похоже, что здесь она наконец смогла если уж не найти себя, то уже была очень близка к конечной цели своего поиска. Жизнь неожиданно получила смысл. Все ее сомнения растаяли на солнце и смылись лазурным океаном в прошлое. На гребешке дюны Пэт немного, постояла, разглядывая Брод-Бич внизу. Он шел до самой Зумы и сейчас береговая полоса была полна загорелыми людьми. Это был просто сироп из обветренных лиц, из грудей, тонких и толстых ног. И все это мелькало и двигалось, словно в жаркий полдень в районе Центрального парка в Нью-Йорке. Пэт улыбнулась, когда вспомнила тот недавний ланч и как неожиданно все хорошо закончилось. Нет худа без добра — вот уж действительно пословица на все времена! Ее стычка с Алабамой не только не испортила их едва зародившуюся дружбу, но, напротив, углубила их отношения. Правда, при этом каждый дал понять другому, что с ним надо считаться. Алабама хотел ее подмять, а она ему не позволила это сделать. И успела заметить, как он зауважал ее еще больше и стал восхищаться не только ее художественным даром, но и ее сильным и независимым характером. Даже Латхама она сильно заинтриговала. И это было все как-то необычно, ведь теперь она была его служащей… Сам король прессы помогал Пэт найти работу! Но она не расслаблялась. Здесь, на песчаных пляжах Малибу, бродили живые сюжеты, которые могли бы стать ее визитной карточкой в издаваемом Латхамом и Гиннес журнале. И пора уже была браться за работу.

Пэт осмотрелась вокруг. Любители серфинга носились по волнам. Их длинноногие и большегрудые подружки на берегу сходили с ума от музыки, льющейся из наушников «уокменов». Их едва прикрытые части тела впитывали солнечные лучи, словно солнечные батареи, копя их про запас, чтобы темными ночами отдать в обмен свое тепло и энергию на нечто очень приятное. В волнах мелькнул виндсерфингист. Звуки прибоя, хлопки паруса, глухие удары теннисных ракеток, перемежающиеся с возгласами игроков — вот и все, что нарушало тишину побережья. Все было как всегда, и, как обычно в таких случаях, главная трудность заключалась в том, чтобы найти достойный объект съемок. В который раз Пэт тайно призналась себе, что фотографировать в аду было бы несравненно проще и легче, чем в благопристойном раю…

Тут она увидела его. Он стоял на вершине другой дюны, слегка отставив ногу и откинув голову навстречу ветру. Викинг, да и только, подумала Пэт оглядывая его стройную, залитую солнечным светом мускулистую фигуру. На нем были просторные джинсы, рубашка из грубой материи, под ней ослепительно белая майка подчеркивала

мощную шею. Он застыл в странной позе, обратив свой взор куда-то в небеса. Все в нем было как-то необычно. Он был напряжен, готов к действию, казалось, только ждал команды что-то сделать, куда-то помчаться. Пэт выхватила свой «Никон», словно ковбой кольт, быстро прикинула расстояние, освещенность и поймала его в видоискатель. Пэт смотрела на него, словно охотник на дичь. Она затаила дыхание, ее палец плавно лег на затвор. Она продолжала неотрывно смотреть на это чудо. Он был орел, нет, лев. Он был героем из античных времен, ставшим на ее пути. Его широкие плечи венчались гордо посаженной головой, в которой должна была гнездиться железная воля. Мощная грудь скрывала в глубине сердце, которое еще не познало радости любви и было холодным как лед. Пэт смотрела на этот классический образчик мужской породы, и чем дальше она смотрела, тем труднее ей было оторваться. Их разделяло метров сорок, несмотря на это Пэт показалось, что она ощущает его аромат, запах мужчины. Ее палец снова напрягся и лег на затвор фотоаппарата. И в этот момент он шевельнулся. Его голова резко повернулась, и он уставился прямо в объектив. Пэт показалось, что его глаза видят ее насквозь, прямо через линзы объектива разглядывают всю ее подноготную. Палец ее замер, не в силах нажать на спуск. Она смотрела через камеру на него и вздрогнула, когда его зрачки встретились с ее. Пэт была готова сделать этот волнующий снимок. Видоискатель все еще удерживал его в кадре, но Пэт уже ничего не могла с собой поделать. Она просто не могла двинуть ни рукой, ни ногой. В голове ее пронеслась вереница самых разнообразных мыслей — желание, смущение, восхищение и стыд. Да, именно стыд, она боялась, что он все это легко прочтет в ее глазах. В Африке бытует поверье, что фотограф, делая снимок, крадет вашу душу. И сейчас она читала в его глазах этот упрек. Пэт не выдержала и опустила камеру. Потупила глаза и медленно, словно вопреки своей воле, пошла по песку к нему. Он стоял без движения, лишь внимательно ее разглядывая. Пэт никогда серьезно не злоупотребляла своей красотой. Сейчас она впервые поблагодарила Всевышнего, что он дал ей этот дар. Ее привлекательность станет ее защитой. И возможно, ее красота станет тем самым «сезамом», что откроет волшебную пещеру здесь, в Малибу. Пэт подошла поближе, застенчиво улыбаясь, и попыталась изобразить нечто вроде приветственного жеста, нелепо взмахнув руками.

— Прощу прощения. Мне следовало сначала попросить у вас разрешения. Я поступила бестактно, — проговорила через силу Пэт.

Он не улыбнулся. Он ничего ей не ответил. Он смотрел на нее свысока, надменный, холодный, абсолютно безразличный к ее извинениям. Она была уже рядом с ним и внезапно ощутила всю его агрессивную ауру, всю его неимоверную гордость. Да так отчетливо, что даже поежилась.

— Вы разрешите сделать вашу фотографию, сэр? — спросила, пытаясь улыбнуться, Пэт.

— Нет.

— Но почему?

— Я вам ничего не собираюсь объяснять, — бросил незнакомец.

Его голова снова откинулась назад, словно в хорошо отрепетированной роли. Казалось, он говорит с ней с другой планеты. Сердце Пэт заколотилось — она никак не ожидала такой реакции. Она почувствовала спазмы в желудке, в горле вдруг пересохло, как в пустыне. И куда делся ее гнев, который не раз выручал ее в подобных неприятных ситуациях? Она просто стояла перед незнакомцем и трепетала.

— Вы что же, не хотите сделать себе подарок — фотографию? — спросила робко Пэт. Трудно было определить, что это — то ли вопрос, то ли констатация. Он перевел взгляд на отдаленные дома с таким видом, словно она сказала глупость, на которую и отвечать не следует. — А почему, как вы думаете, все они живут вон там? Я имею в виду актеров, — неожиданно произнес незнакомец.

— Да потому, что это самый дорогой пляж в мире, и это Малибу. А почему они живут в Малибу? Возможно, потому, что здесь им спокойно. Впрочем, я не знаю. А вы, часом, не актер?

Он отмел рукой вопрос Пэт, словно говоря: не досаждай мне всякая козявка. Я здесь центр вселенной и прошу это запомнить.

— Думаю, что это что-то вроде реванша.

— А, реванш типа «я тоже буду жить отлично»…

— Угу. В этом роде.

Незнакомец повернулся к ней, и она всмотрелась в его лицо. И вдруг произошла разительная перемена. Все его тело буквально стало извергать ласку и заботу, участие и доверительность. На лице промелькнула такая нежная улыбка, что Пэт, позабыв все на свете, пожалела, что не может ее догнать, что у нее нет крыльев…

— Вы знаете, все эти знаменитости, в свое время никто в них не верил до тех пор, пока уже не становилось поздно. Не в успех, нет, а в них самих.

— А в вас верят? — Пэт отбросила местоимение «они», заменив на более желанное «вас».

— В меня верят.

— И вам этого мало?

— Сейчас вполне хватает, — засмеялся незнакомец.

— И все же, можно вас сфотографировать?

— Можно, но в обмен на вашу карточку. Незнакомец засмеялся, уверенный, что она никогда не согласится на такую сделку. Ему показалось, что он уже достаточно узнал ее.