Малибу
Шрифт:
— Я фотограф. А никто не снимает фотографов. Теперь вы все понимаете, — пожаловалась ему Пэт.
Вдруг она передумала. Не нужна ей его фотография. В мире есть вещи и поважнее.
— Вы здешний? — спросила она, переменив тему.
— Вряд ли здесь можно найти аборигенов. Я лично приехал из Нью-Йорка. Я актер и только что окончил школу Джуллиарда. Меня зовут Тони Валентино — И он протянул ей руку.
Пэт пожала ее. Его сильная ладонь полностью накрыла ее ладошку, крепко пожав, затем также решительно отпустила. В его движении не было никакого намека ни на флирт, ни на заигрывание и тому подобное. Но Пэт вспомнила свои первые ощущения, как в предчувствии чего-то
— И я из Нью-Йорка. Как жаль, что мы там не успели стать друзьями! — пошутила Пэт.
— Ну, это понятно, там народу много, — совершенно серьезно отвечал Тони, и Пэт вдруг с ужасом поняла, что у него, должно быть, плохо с чувством юмора. Не то чтобы она обожала веселых людей, но как-то принято в мире, что без смеха и юмора обойтись трудно. Черт! Ладно, не будем обострять, подумала она.
— А не пройтись ли нам по берегу? Беглецы из Нью-Йорка должны держаться друг за дружку в Стране Чудес. Так мы сможем выжить.
— Абсолютно верно! — подтвердил Тони.
— Вы хотите осмотреть город Зума и познакомиться с образом жизни его обитателей, или вы предпочитае пройтись с незнакомкой по пляжу?
— Если я сейчас говорю с вами, то это означает, мне нет дела ни до кого в этой Зуме.
Пэт наклонила голову набок и наморщила лоб в знак того, что не совсем поняла его слова. Они звучали странно двусмысленно. То ли это форма комплимента, то ли свидетелъство его необычной сосредоточенности и нежелания разбрасываться по пустякам.
— Когда я разговариваю с кем-то, то весь мир для меня не существует! — пояснил Тони.
— А я предлагаю пойти в Зуму. Музыка, люди, праздник. Моя мама всегда мечтала побывать здесь, — поморщилась от подступивших воспоминаний Пэт.
Она взглянула на Тони и в изумлении остановилась. Он просто разваливался на глазах, исчезал. Его квадратные сильные плечи безвольно опустились, голова опустилась на грудь, а все его точеные черты лица были теперь искажены неожиданной грустью или печалью.
— Что случилось? — испуганно спросила Пэт, вся в тревоге от такой неожиданной перемены.
— Моя мама умерла в прошлую пятницу, — сказал Тони дрожащим голосом.
Его лицо было опущено вниз, пелена застлала прекрасные глаза. Чувственные губы дрожали. Пэт почувствовала острую жалость и дотронулась до него, успокаивая, словно малое дитя.
— Мне очень жаль, — произнесла она мягко.
И ей действительно было жаль его. Незнакомец покорил ее в первый раз своей красотой. Во второй раз он покорил ее своей скорбью. Она была совершенно не права, поверив своему первому впечатлению. Он вовсе не бесчувственный, холодный чурбан. У него было нежное сердце!
Тони взглянул на нее. Он ничего не скрывал и не стыдился проявления своей слабости перед этой девушкой. Тони перевел дыхание и признался ей:
— Я никогда не смогу привыкнуть, что моей мамы нет рядом! Никогда я не привыкну!
— Успокойся. Время лечит раны. — Пэт произносила фразу, которую в таких случаях говорят люди на всех языках мира.
Она заключила Тони в свои объятия, поглаживая его по волосам и успокаивала, неожиданно осознав, что он не противится ее ласкам.
— Надеюсь, — произнес Тони тоном, в котором Пэт распознала, что он понял ее сострадание и отдал должное ее попыткам придать в общем-то банальным словам то теплое и так нужное ему участие.
— И самое главное — это то, что я всегда был слишком занят делами, чтобы просто сказать маме, как я ее люблю.
«Мне кажется, что она это и так знала». — Пэт никогда еще не видела человека, столь выразительного в своих
— Спасибо, — тихо произнес Тони.
Едва он произнес эти простые слова, Пэт совершенно ясно поняла, что сейчас произошло. Она влюбилась!
Пэт Паркер сидела в одиночестве в переполненном людьми ресторане. Она вновь посмотрела на часы. Было уже половина восьмого. Тони опаздывал на полчаса. Пэт налила себе минеральной воды. Но из-за жары лед уже растопился, газ из воды успел выйти. Все было теплым и безвкусным. Она посмотрела в зал, где веселилась молодежь. Она смотрела на их загорелые тела в преимущественно светлых одеждах. Все они имели какое-то отношение к кино и весело проводили время. Пели, смеялись и танцевали. Пэт же сидела в одиночестве. Она посмотрела в окно на вереницу джипов, «корветов», «феррари», «ягуаров». На толпы людей, спешащих мимо. Среди них не было Тони Валентино. Пэт тяжко вздохнула. Ну когда же она научится разбираться в жизни и не попадаться на удочку так глупо! Все это было давным-давно описано в книжках. Красавец на океанском пляже! В Малибу! Стремительное знакомство и мгновенное проникновение в духовный мир друг друга. А эти роскошные эмоции? Он даже не скрывал, что актер. А потом они долго шли вдвоем, взявшись за руки, по песчаному пляжу. В маленьком ресторанчике, куда они зашли выпить немного кока-колы, он успел рассказать всю свою жизнь. Она его слушала, но больше смотрела на его необычное лицо, на его уверенные жесты. Он был так искренен и реален. Не было ни капельки фальши ни в том, что он говорил, ни в том, что он делал. Тогда, на пляже, Пэт ни секунды ни колеблясь, полностью поверила ему и в него. Но сейчас она уже не была так уверена. Вдали от его влияния стали появляться сомнения. А часы прямо указывали, что уже полчаса, как он должен быть с ней. Даже можно было сказать по-другому: уже полчаса она живет без Тони Валентино.
Пэт схватила за рукав пробегавшего мимо официанта и попросила принести чего-нибудь перекусить.
— Принесите мне что-нибудь. Боюсь, что мне придется поужинать в одиночестве.
— Ни в коем случае, — услышала она голос Тони. Он возвышался над столом словно утес. Он выделялся своей темной кожаной курткой среди этой толпы людей в светлых одеждах. Под курткой у него была майка снежной белизны, оттенявшая загар. Джинсы обтягивал кожаный кавалерийский ремень. Ковбойские ботинки дополняли его наряд. Тони снял гофрированный шлем с головы и положил на стол. Указывая пальцем на ресторанное окошко, он показал Пэт свой транспорт — красно-белый велосипед «Кавасаки». Тони буквально светился радостью, что он встретил Пэт, и все было как тогда на пляже, во время их первой встречи. Правда, сейчас черты лица Тони были едва различимы, словно его окутывал какой-то волшебный туман.
— Привет, — сказала Пэт абсолютно нейтральным голосом, в ожидании извинений и оправданий. Но не смогла выдержать тон и полностью позабыла о своей обиде, что он целых полчаса где-то бродил, бросив ее одну. Он появился, и снова все стало прекрасным. А глядя на его велосипедное снаряжение, Пэт поняла, что именно таким способом он поддерживает форму. А тело его… Она поняла, что не сможет устоять перед его натиском… Да, он намеревался взяться за нее всерьёз и вовсе не шутил. И об этом говорила вся его напряженная, ждущая фигура, флюиды, которые исходили от него.